Автор
В "Селфи на балконе" Снатёнкова переносит читателя в мир, где каждое действие тщетно пытается скрыться от ушной башни. Как незаметный комок зажигательного каламбура, который в одно мгновение превращается в оглушительное драконье вой синхронизирован со стуком в двери и грохотом обрушивающейся на пол входной двери. Внутри — фурия, готовая вылить всё вино из бутылок по всем углам, а неумолкаемый голос: "С какой по счёту за эту неделю?"...
Но нет.
На кухне суетилась Звягина, ловко перекладывая жареные сырники на тарелку. Вика напевала себе под нос какую-то песенку, в такт пританцовывая бедрами, словно она не на кухне, а на танцполе, и уже успела собрать свою аудиторию.
Я и хотела рот от увиденного открыть, только соседка заметила меня, и шоу одинокой, танцующей поварихи закончилось.
— Тусь, садись за стол. Кормить тебя буду.
Пододвинула ко мне кружку с чаем, и банку малинового варенья.
— Ну, чего стоишь, как вкопанная? Садись давай, остынут ведь.
— Ты готовить умеешь?
Я и не пыталась скрыть удивления. Меня, между прочим, за нос водили, рассказывая, что однажды, из-за обычной яичницы, Вика чуть квартиру не спалила. Я жильем рисковать не хотела, да и готовить любила, поэтому-то одна и стояла за плитой. А тут новости такие. Сенсация просто.
— Шведова, вот не порть момент. В коем-то веке решила подругу побаловать, так она нос воротит. Не хочешь, так и скажи.
Вот блин, похоже, реально пробовать придется.
— Я чуть-чуть.
— Наконец-то. Давно тебе говорю, что пару кг сбросить нужно. Но сейчас можешь трескать спокойно, творог обезжиренный, и у нас сахар закончился, поэтому без него.
Медленно подошла к столу, и сев на своё место, переложила в тарелку самый маленький шарик. На вид, обычные сырники. Румяные такие. Аппетитные.
Чего я сомневаться-то вздумала?
— А сама?
— Ой, да Господи. — Звягина делает укус, и запивает моим чаем. — Всё. Счастлива? Если даже я сама отравиться не боюсь, значит, все съедобно.
Мне определенно стало легче.
Да просто зеленка вспомнилась. А вдруг ей доложили, что я с Корнеевым общалась, а ей так и не рассказала.
Что за мысли?
Получается, я Вику параноиком называю, а сама не лучше.
Повторяю за ней, и одобрительно головой качаю, мол, соседка ты великий кондитер, а я идиотка неблагодарная.
Вика оставляет меня на кухне посуду домывать, но потом возвращается, разговаривая с кем-то телефону.
— Конечно, Лариса Игоревна. Ждем Вас. До свидания.
Лариса Игоревна — это хозяйка квартиры, которую мы снимаем.
— Ты еще не домыла? Тусь, как-то поживее надо быть.
— Мне вилки осталось только. Чего хозяйка хотела? Мы ж только недавно за месяц заплатили.
— Она в этом районе завтра будет, решила хоромы свои проверить. Переживает, наверно, что мы её квартиру в свинарник превратим. Была б еще квартира нормальная. А тут так. Стены, да пол скрипучий.
