Автор
В "Селфи на балконе" Снатёнкова переносит читателя в мир, где каждое действие тщетно пытается скрыться от ушной башни. Как незаметный комок зажигательного каламбура, который в одно мгновение превращается в оглушительное драконье вой синхронизирован со стуком в двери и грохотом обрушивающейся на пол входной двери. Внутри — фурия, готовая вылить всё вино из бутылок по всем углам, а неумолкаемый голос: "С какой по счёту за эту неделю?"...
В моем понимании доброй, в ее, конечно, злой. Девушка единственный ребенок в семье, к тому же поздний. В первый день совместного проживания было понятно, что её скорее пряниками закармливали, чем кнут показывали. Например, она отказывалась мыть за собой посуду. Её вещи могли валяться в комоде для обуви. Для меня увиденное было шоком. Мне с детства говорили, что «чистота — залог здоровья». Расти в семье, где папа военный прапорщик дело нешуточное. Там дисциплина есть. Порядок, к которому привыкаешь.
— Эта дрянь всё ещё с ним.
Мне на коленки падает телефон, а сама девушка вскакивает на ноги, нервно нарезая круги по маленькой комнатушке.
И даже смотреть не нужно, чтобы знать, что я там увижу. Скорее всего, на фотке Корнеев, а рядом с ним сидит какая-нибудь королева красоты. Именно такие кадры, заставляют Вику заниматься легкой пробежкой.
— Так собираемся. Я этой гадине пальцы все пересчитаю.
Кровожадности во мне с рождения нет, поэтому я даже не хочу представлять, что именно подруга собралась делать с бедной девушкой.
— Ну, уж нет. Не хочу я ночью переться неизвестно куда, чтобы стать свидетелем твоих выходок. Завтра на учёбу. Ты, кстати, помнишь, что препод обещал не пустить тебя на пару, если ты ещё раз опоздаешь?
— Да плевать мне на твоего препода. Я на платном учусь, пусть только попробует что-то сделать. — Вика забирает свой телефон, и направляется к двери. — Надо родителям позвонить, чтобы денег скинули. Если мать спрашивать будет, скажешь, что у нас кран прорвало, и мы сантехника вызывали.
К сожалению, Звягины старшие, в силу своего возраста, были людьми доверчивыми. И Вика, не стесняясь, пользовалась этим. Врала, и не краснела. Когда она увидела в магазине дорогущие сапоги, она наврала про поборы в институте. Когда в порыве истерики разбила свой ноутбук, родителям сказала, что его просто украли, и срочно нужен новый. И они переводили. Откладывали с пенсии, и отправляли единственному ребенку, желая, чтобы тот ни в чем не нуждался и не выделялся.
Во мне человечность бунтует, но только ведь сделать ничего не получится. Как-то пыталась поговорить с ней, вразумить. Но ничего из этого не вышло. До скандала дошло, с криками, что она прямо сейчас же съедет от меня. Я, не останавливала порыв этот, но мне не хотелось такого исхода. Опять бы пришло по квартирам мотаться.
