Автор
В "Селфи на балконе" Снатёнкова переносит читателя в мир, где каждое действие тщетно пытается скрыться от ушной башни. Как незаметный комок зажигательного каламбура, который в одно мгновение превращается в оглушительное драконье вой синхронизирован со стуком в двери и грохотом обрушивающейся на пол входной двери. Внутри — фурия, готовая вылить всё вино из бутылок по всем углам, а неумолкаемый голос: "С какой по счёту за эту неделю?"...
Протягивает руку, и отбирает пакетик с лимонными помадками.
Моими любимыми, между прочим.
От сердца отрываю.
— Я не привык к чему-то другому, Натали. Пей чай, и перестань уже видеть во мне врага.
Выполняю «приказ», и сажусь за стол, не зная, куда деть руки. И ноги. Не знаю, куда смотреть, когда дышать, и я поняла, что не хочу при нем чай пить. Как Вика себя комфортно рядом с ним чувствует? Да тут же мороз по коже, от одного только взгляда. Еще хорошо, что на мне свитер теплый, иначе бы исполнила ему бит стучащих зубов.
— Я в тебе, кроме как кумира Звягиной, больше никого не вижу. Так что не обольщайся, Корнеев.
Блин.
Вот могла бы и правду свою, при себе оставить. Будто она нужна кому-то.
— Сегодня ты кумир, а завтра урод, который не обращает внимания. Твоя Звягина сама не знает чего хочет, я ведь объяснял.
Тут не согласна. У Вики цель одна — Корнеев.
— А чего хочешь ты?
От меня, но не успеваю договорить.
— В данный момент хочу чего-то больше, чем этих конфет.
Э-э-э. Мне его кормить, что ли?
— Суп будешь? — Вот дура.
Это обычный суп, из домашней тушенки и вермишели. Да Корнеев даже смотреть на него побрезгует. Вика как-то рассказывала, что он «гурман» тот еще. Мол, спортивное питание, минимум алкоголя, никаких сигарет. А тут я со своим бульоном жирным. Хотя, а кто пирожки тети Гали за обе щеки уплетал?
Да плевать. Моё дело предложить. Если не нравится, то перед его важной персоной открыты все заведения общепита этого города. Вот пусть туда едет и лобстеров трескает, с трюфелями.
— Буду. Уж думал, не предложишь.
С интересом, нет, даже с каким-то вызовом осматривает меня, отодвигая подальше нетронутую кружку с чаем.
Подумал, что я блефую?
Хочет супчика студенческого? Будет ему супчик. Мне не жалко.
Встаю со стула и иду к холодильнику. Достаю кастрюлю, и переливаю в тарелку остатки супа. Да, немного осталось. Но я ж не знала, что Вика уже сюда наведывалась. На одного человека хватит, а я, вообще, кушать не хочу и не могу. И вряд ли даже после его ухода появится желания.
— Корнеев, вот объясни, что мы делаем?
— Я собираюсь забить свой желудок, и понятия не имею, о чем ты? Но если расскажешь, то с удовольствием приму в этом участие.
И глазюками своими мерзко так стреляет. Терпеть не могу, когда так делают. До этого момента, я как-то внимания на такое не обращала, а прямо сейчас возненавидела. И если бы в данную минуту мы были где-то в другом месте, ну, за пределами моей квартиры, то я бы его послала и ушла.
