Автор
Снаружи видно множество одинаковых Комков, напоминающих огромные куски липкой массы. Внутри же скрывается загадка: комок с двести этажами прячется внутри. Это место словно замкнутое пространство, где каждый уголок затаил дыхание, ожидая нового открытия или приключений....
Так понравившаяся Наське шкатулка – чтобы она на нее залипла и не крутилась вокруг.
Сиреневое платье Дарине – чтобы у меня захватило дух. Чтобы я осознал, что не могу ее потерять. Чтобы мы занялись сексом, и она уснула.
И обычный с виду плащ для меня – чтобы стратег не могла меня «посчитать». Не почувствовала что-то неладное, опасное.
Я машинально опустил руки в карманы.
Нащупал что-то твердое в правом.
Странно. Вроде не было раньше?
Я вынул руку – на ладони лежал леденец. Самый обычный, шарик на палочке, в яркой обертке.
– Ух ты! – сказала Анна с тем же восхищением, как Наська, увидевшая шкатулку. – Малиновый!
– Да… вроде… – сказал я.
– Мой любимый! Вы его… себе?
Я замер. Как все просто-то!
Всего лишь дать конфетку ребенку.
Я ведь не знаю, что это за леденец. Лежал в кармане плаща. Все претензии к Продавцу.
– А можно мне? – с жалобной ноткой попросила куколка.
– Максим!
Я обернулся. Наверное, вид у меня сейчас был как у подозрительного гражданина, взявшегося угощать конфетами малышей на детской площадке.
Но это оказалась Милана. Она стояла в дверях, смешно растрепанная и явно обрадованная моим появлением.
– Здорово, что ты уже пришел, – сказала она. – Пойдем? Елена зовет, выпить чая и поговорить. Она такие вкусные беляши сделала!
– Как ты меня нашла тут? – спросил я.
– Гнездо позвало. Я же в Призыве! – Она посмотрела на конфету в моей руке. Кивнула: – Они уже поели, им можно. У тебя одна?
– Одна, – сказал я. – Вот… в кармане валялась. Только одна.
– Я сладкое не люблю, – сказал мальчик, мучающий рояль. У него уже начинало получаться что-то похожее на музыку.
Нет, они больше не люди.
Дарина – человек, Наська – человек. А эти куколки – Измененные."
"– Я шоколадные люблю, – сказал мальчик в розовых джинсах. – Леденцы, фу!
– Ты глупый! – сказала стратег. И заглянула мне в глаза: – Можно?
– Максим, ну дай ты ребенку конфету! – велела Милана. – И пошли.
– Ага, – сказал я. – Сейчас.
И протянул ладонь с леденцом стратегу.
Глава пятая
Я чувствовал Гнездо.
А оно меня.
В сознании прокатывались какие-то растерянные, смятенные образы. Гнездо ощущало неладное, но у меня и самого не было уверенности в том, что я делаю…
Нет, вру.
Уверенность была.
Не было знания.
Я просто понимал, что стратег сейчас умрет.
Или не прямо сейчас, а к вечеру.
Быть может, когда все уже забудут про леденец.
Случаются же у них неудачные Изменения? Да наверняка…
Прежним не будет нужды нападать на Гнездо.
