Автор
В глубокой сибирской тьме, Мария спешит за своим возлюбленным, словно тень его в темном мрачном парке. Впереди — Староалтайск на трассе, надпись ожидая их приезда. Здесь начинается новый этап путешествия, где душа и тело сопрягаются через семь необычных способов засолки, готовясь к невероятному переходу....
— Ты продала шубу?
— Пока нет, просто убрала на балкон. — После секундной паузы мать меняется в лице. — Рома! Даже если бы я и продала, это не твое дело! Моя шуба, хочу — продаю, хочу — вообще выкину. Это просто неприлично…
Рома извиняется — и правда, что это он психует, матери тоже непросто. Мать извинения принимает и наконец замечает, что они не одни.
— Лариса, — представляется Ника и протягивает руку. Мать неловко ее пожимает, представляется тоже. — Кто это? У вас на фото.
— Дочка моя. Пропала в сентябре, ушла в секту.
Ничего себе, какой кошмар, а Рома мне совсем не рассказывал, говорит Лариса-Ника.
— Где вы работаете, Лариса?
— Я редактор газеты в Москве. Приехала сюда к родственникам.
Мать глядит на Ларису-Нику по-другому, заинтересованно.
— Да что вы! Скажите, а ваша газета крупная?
— «Московский комсомолец», — не задумываясь отвечает Лариса-Ника.
Мать явно оценивает «МК» — и правда крупная газета, столько возможностей.
— Скажите, а как у вас в газете разместить заметку о нашей Свете? — спрашивает она уже ласковее.
Ника кивает, выспрашивает подробности — как будто издевается. В какой-то момент Рома отзывает Нику в сторону.
— Ты чо меня калишь? Отстань от матери, окей?
— Я к ней и не пристаю, просто поддерживаю разговор. Что-то не так?
— Да все не так! Ты могла ей хотя бы представиться нормально, а, Лариса? А не издеваться.
Ника смотрит ему в глаза как ящерица, не мигая.
— В чем для меня должна быть разница между твоей матерью и остальными? — спрашивает она. — Сегодня я для всех Лариса.
Ритуал, похоже, завершился — зал покидают люди, сонно щурятся. Мать ходит между ними, снова показывает фото, все, с кем она говорит, качают головами. Роме хочется вывести ее скорее, стыд припекает его изнутри — за нее, за себя, что не может успокоить мать.
Одна тетка — высокая, в узком пуховике, похожем на трубу, — строго отчитывает мать, грозит ей пальцем, говорит, что матери повезло, что она непосвященная. А то получила бы от Виталия Андреевича, говорит тетка. Ритуалу мешать нельзя.
