Дронго шел по улице, наслаждаясь легким дождем и теплым осенним воздухом. Его сознание кипело загадками: кто он в этой жизни, откуда взялся и куда уедет? В каждом шаге скрывалась семейная тайна, которую он долгое время игнорировал. Каждый здание и каждая лампочка напоминали о давних временах — о предках, которых Дронго никогда не знал, но которые были центром его существования....
– Мы заказали все в русском ресторане, – сообщил Герман."
"– Ты мог бы этого не говорить, – заметила мать. – Мы прекрасно знаем, где вы обычно заказываете еду и питаетесь в этих ресторанах. Вы никак не можете отказаться от этих дурных привычек.
Анна тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Ее дочь громко спросила:
– У кого дурные привычки? Почему бабушка так говорит?
– Я говорю, что нужно приучать себя к хорошей немецкой пище, если вы живете в Германии, – пояснила Марта, – а тебе пора уже говорить по-немецки. Тебе будет трудно жить в Германии, если ты будешь все время говорить по-русски и любить только русскую еду.
– Лучше есть немецкие сосиски с капустой? – ядовито поинтересовалась Эмма.
– Не нужно иронизировать, – поморщилась Марта. – Вы должны понимать, что нельзя все время жить одними воспоминаниями. Это касается не только моих детей, но и всех присутствующих.
– А мне нравятся немецкие сосиски с капустой, – с вызовом произнесла Мадлен, – и не нравятся русский борщ и ваши котлеты.
– Это украинские котлеты по-киевски, – вставил ее брат, – и не будем препираться.
– Препираются твоя жена и ее сестра, – ядовито сказала Мадлен. – И вообще лучше бы они помолчали, чтобы никого не раздражать.
– А тебе не нравится ужин, который мы заказали? – не выдержала Анна. – Может, нам лучше все выбросить и заказать еду в соседней пивной? Такие чудесные сосиски с тушеной капустой. Или свиную рульку. Тебе как раз нужно кушать свинину, чтобы поправиться. А может, нам еще принесут пива?
– Какое пиво? – спросила Сюзанна.
– Они живут в Германии и презирают немцев, – зло пояснила Мадлен. – Вот так, тетя Сюзанна, и происходит. Тебе тоже полезно знать об этих родственниках, которые так не любят все немецкое.
– Перестань, Мадлен, – поморщился ее муж, – это уже переходит всякие границы.
– Это твои родственницы переходят всякие границы, – огрызнулась сестра.
– Давайте наконец откроем бутылки и выпьем за здоровье нашей юбилярши, – вмешался Пастушенко, понявший, что этот спор может закончиться большим скандалом.
Он начал открывать бутылку. Мадлен отвернулась. Герман нахмурился. Их мать сурово обвела всех взглядом и спросила у Дронго:
– Насколько я поняла, вы югослав или итальянец? У вас такое необычное имя.
– Меня обычно так называют, – сообщил он.
– А чем вы занимаетесь? Тоже филолог, как Эмма?
– Нет, я работаю экспертом-аналитиком.
– Он финансовый аналитик, – вставил Пастушенко, – сейчас это самая модная профессия.
