Дронго шел по улице, наслаждаясь легким дождем и теплым осенним воздухом. Его сознание кипело загадками: кто он в этой жизни, откуда взялся и куда уедет? В каждом шаге скрывалась семейная тайна, которую он долгое время игнорировал. Каждый здание и каждая лампочка напоминали о давних временах — о предках, которых Дронго никогда не знал, но которые были центром его существования....
На горячее подавали пожарские котлеты, запеченную рыбу и грудинку молодого ягненка, фаршированную грибами, луком, чесноком и кишмишем. Берндт от удовольствия не удержался от восторженного восклицания. Арнольд в знак согласия кивнул:
– Все сделано отлично."
"– И мне понравилось, – неожиданно подала голос Сюзанна.
– Тебе вредно есть много мяса, – одернула ее старшая сестра. – И вообще на твоем месте я бы следила за соблюдением диеты.
– Я только попробовала, – возразила младшая сестра.
– Все равно не нужно так увлекаться, – голосом учительницы произнесла Марта.
– И мне тоже очень понравилось, – снова не удержалась Эмма. – Так вкусно. Спасибо Анне и Герману за то, что они организовали для нас такой стол. Только, тетя Марта, вы не говорите, что мне тоже пора садиться на диету.
Многие из присутствующих начали улыбаться. Даже Берндт оценил эту шутку. А вот его супруга нахмурилась и ничего не сказала. Марта тоже никак не отреагировала на эту шутку.
Герман пытался сдержаться, чтобы не рассмеяться, но тоже не выдержал и прыснул от смеха под неодобрительные взгляды своей матери и сестры.
Калерия Яковлевна вносила последние блюда из меню. Настроение у собравшихся было гораздо лучше, чем в начале ужина.
– Давайте выпьем за ваших детей, – предложил Арнольд Пастушенко. – Вы счастливый человек, фрау Марта. У вас двое мальчиков и две девочки. Я имею в виду не только ваших родных детей, Германа и Мадлен, но и Берндта с Анной, тоже ставших вашими детьми. И, конечно, трое ваших внуков, которыми вы можете гордиться.
Наверно, в другом сочетании хозяйке дома не могло понравиться сравнение ее родных детей с Анной. Но Берндта она готова была терпеть, не прибавляя туда Анны. Тем не менее она в знак согласия кивнула и подняла бокал вместе со всеми.
Пастушенко явно солировал, хотя никто его не выбирал тамадой. Следующий тост был за Сюзанну, младшую сестру юбилярши, которую она так любит и опекает. Марта еще раз одернула Сюзанну, когда та попыталась что-то добавить.
– Они все время живут вместе? – уточнил Дронго, наклоняясь к Эмме.
– Да, втроем.
– Почему втроем?
– Марта, ее сестра и Калерия Яковлевна, – тихо пояснила Эмма. – Никто другой, кроме Калерии, здесь бы долго не продержался. Она плохо слышит и настолько флегматична, что может выдержить эту старую сволочь.
– Кажется, кроме дочери и зятя, ее здесь никто не любит, – шепотом заметил Дронго.
– Это большое преувеличение, – сдерживая смех, сказала Эмма.
