Дронго шел по улице, наслаждаясь легким дождем и теплым осенним воздухом. Его сознание кипело загадками: кто он в этой жизни, откуда взялся и куда уедет? В каждом шаге скрывалась семейная тайна, которую он долгое время игнорировал. Каждый здание и каждая лампочка напоминали о давних временах — о предках, которых Дронго никогда не знал, но которые были центром его существования....
И ходит сюда только для того, чтобы не отпускать мужа одного. Ненавидит и ходит. Вот такая у нее собачья жизнь.
– Ваша сестра и Арнольд до сих пор любовники?
– Господи боже ты мой, разумеется, нет. Это была тогда случайная встреча через много лет после расставания. Анна была уже замужем. Она потом мне рассказывала, что сама даже не поняла, как это случилось. Неожиданно в ней проснулось чувство ностальгии, прежней дружбы, прежней любви. Это была только одна встреча, и получилась такая неприятность. Она забеременела.
– Если есть здоровый ребенок, то история не печальная. Вы говорили мне, что с вашим отцом вы переживали по поводу возможных генетических мутаций, которые могли передаться девочке из-за частично потерявшей разум Сюзанны.
– Тогда мы с отцом ничего не знали о девочке – чья она и от кого, – пояснила Эмма. – Отцу до сих пор и в голову не может прийти, что Анна могла решиться на такое.
– У каждой семьи свои собственные тайны, – сказал Дронго.
Он попробовал свой уже остывший чай. Арнольд рассказывал о случае, происшедшем в Киеве, когда отравилась половина молодежной команды из-за некачественного торта, приготовленного с нарушением всех технологий.
– Это не наш случай, – возразил Берндт, – у нас фрау Марта даже не попробовала нашего торта.
– Не сомневаюсь, что им нельзя было отравиться, – сказал Пастушенко, – ведь Анна заказывала его в хорошем ресторане.
– В любом случае мы не станем пробовать этот торт, – быстро проговорила Мадлен.
В этот момент в коридоре зазвонил телефон, и Калерия Яковлевна прошаркала туда, чтобы ответить. Оттуда она позвала Германа.
– Это фрейлейн Сюзанна, – крикнула она, – проснулась и хочет с вами поговорить!
Герман отправился в коридор. За ним, прислушиваясь к его разговору, поднялись и все остальные.
– Я все понял, – сказал Герман на прощание. – Не беспокойтесь, тетя Сюзанна, я скоро приеду.
– Слава богу, – с чувством произнесла Калерия Яковлевна, – ее хотя бы там не мучают.
Она повернулась и медленно пошла обратно, мимо стола, направляясь на кухню. Все вернулись к столу.
– Кофе уже почти холодный, – сказал Арнольд. – Нужно попросить, чтобы нам принесли еще по чашечке. Он как-то бодрит. А то чувствуешь себя отвратительно, будто заключенный.
