Дронго шел по улице, наслаждаясь легким дождем и теплым осенним воздухом. Его сознание кипело загадками: кто он в этой жизни, откуда взялся и куда уедет? В каждом шаге скрывалась семейная тайна, которую он долгое время игнорировал. Каждый здание и каждая лампочка напоминали о давних временах — о предках, которых Дронго никогда не знал, но которые были центром его существования....
Переводчик все исправно перевел. Менцель что-то добавил, и Нерлингер в знак согласия кивнул.
– Мы установили, что фрау Вихерт сегодня ночью не была у своей подруги. Возможно, она оставалась вместе с вами в вашем отеле. Мы все проверим, и если окажется, что она была этой ночью с вами в отеле, то ей будут предъявлены соответствующие обвинения в пособничестве.
– Действительно, она ночевала в том же отеле, где остановился я, – сообщил Дронго, – только не в моем номере, а в другом, который находится на следующем этаже.
– Вы смеетесь? – спросил следователь, когда ему перевели ответ Дронго. – Вы хотите сказать, что сняли ей отдельный номер и эту ночь провели не с ней? И мы должны поверить в такую очевидную ложь?
– Гнусное свойство карликовых умов приписывать свое духовное убожество другим, – недовольно заметил Дронго. – Скажите моим собеседникам, герр переводчик, что это цитата из Бальзака. И мы с фрау Эммой Вихерт действительно сегодня ночевали в разных номерах, хотя им трудно в это поверить.
– Тогда почему она не поехала ночевать к своей подруге? – уточнил Нерлингер.
– Ехать в Восточный Берлин довольно далеко, а мы должны были утром вместе вернуться в этот дом, – пояснил Дронго, – и поэтому я предложил ей остаться в отеле, где я жил."
"– Вы сами верите в эту невероятную ложь? – поинтересовался следователь.
– Это правда, – отмахнулся Дронго. – Если вы не хотите мне верить, то зачем вообще этот бесполезный разговор? Давайте его закончим, и я отсюда уеду.
– Вы не поняли, герр эксперт, – сказал переводчик.
– Это ваш следователь ничего не понял, – усмехнулся Дронго. – Ему сообщили, что я международный эксперт, а он не принял эту информацию к сведению. У меня дипломатический паспорт эксперта ООН, и герр Менцель при всем желании не сможет меня арестовать. Даже если ему будет изо всех сил помогать герр Нерлингер. Вот мой паспорт. Чтобы суд вынес решение о моем задержании, вам нужно получить согласие Генерального секретаря ООН или Генеральной ассамблеи ООН, которая состоится не раньше чем через семь месяцев.
Пока переводчик переводил его слова, лица обоих собеседников вытягивались, словно на картинке, по которой проводят горячим утюгом.
– Мы все проверим еще раз, – хрипло предупредил Менцель.
– Не сомневаюсь.
