Дронго шел по улице, наслаждаясь легким дождем и теплым осенним воздухом. Его сознание кипело загадками: кто он в этой жизни, откуда взялся и куда уедет? В каждом шаге скрывалась семейная тайна, которую он долгое время игнорировал. Каждый здание и каждая лампочка напоминали о давних временах — о предках, которых Дронго никогда не знал, но которые были центром его существования....
– Насчет сына не знаю, но дочь убивалась по матери всю ночь, – напомнил следователь. – Так сыграть просто невозможно. Она проплакала, нет, даже не проплакала, а провыла всю ночь. Мне трудно поверить, что именно она решила отравить свою мать.
– Мне тоже, – добавил Нерлингер. – Тогда остается только один подозреваемый – сын погибшей. Но предположим, что наши и ваше мнения совпадут. Предположим, что Марту убили именно в силу того, что она является опекуном. Но тогда зачем убивать супругу Пастушенко, которая к деньгам не имеет абсолютно никакого отношения, конечно, если сам Пастушенко не был опекуном этой женщины?
– Не был, – подтвердил Дронго.
– Тогда попытайтесь доходчиво объяснить, кому и зачем понадобилось убийство супруги герра Пастушенко? – спросил следователь.
– Пока не знаю. Но к деньгам Сюзанны Крегер они абсолютно точно не имели никакого отношения. Вернее, не имела отношения погибшая. А вот сам Арнольд Пастушенко, возможно, имел.
– Что вы хотите сказать? – осведомился Менцель.
– Отцом девочки является не Герман Крегер, а господин Пастушенко, – пояснил Дронго. – Таким образом, наследницей состояния девочка не сможет стать, если кто-то будет возражать против ее права на наследство. Могут провести генетическую экспертизу, и отцовство Арнольда Пастушенко будет доказано. Таким образом, есть некоторая связь между первой и второй погибшей.
– Очень иллюзорная связь, которая нам ничего не дает, – возразил Менцель. И мы еще должны будем проверить и подтвердить ваши слова.
Он не договорил, когда дверь вдруг открылась, и в комнату вошел комиссар Якоб Реннер. Сразу стало темнее и теснее. Казалось, что мощная коренастая фигура комиссара заполнила все оставшееся свободное пространство комнаты. Он посмотрел на поднявшихся мужчин, на улыбнувшегося Дронго.
– Нашли кого задерживать! – рявкнул комиссар. – Это один из самых лучших аналитиков в мире. Вы должны носить его на руках, слушать и ежеминутно учиться, а вы держите его в этом обезъяннике и смеете отнимать его драгоценное время.
Следователь, инспектор и переводчик молчали. Реннер обернулся к ним и погрозил пальцем. Затем махнул рукой и тяжело уселся на стул, который ему поставил инспектор. Нерлингер быстро вышел в коридор, чтобы взять для себя еще один стул. Реннер взглянул на следователя и переводчика.
