Автор
Опасное приключение ждет читателя в "Семеро Тайных". Встреча на равнинах с неумолимой снежной бурей приводит к поиску таинственного клада. Небесные замки и мерцание диковинных зверей создают уникальную атмосферу, в которой каждый персонаж может быть не тем, чем кажется на первый взгляд....
Она слушала несколько отстраненно, ибо рядом устраивался в своем кресле Колоксай, все видели, что отныне он здесь князь, царь. И — единственный, кто будет отдавать приказы, повелевать и править.
— Семьям осиротевших помочь, — наконец проговорила она. — Скотом, рабочими руками.
Воевода сказал осторожно:
— Да только как узнать, кто там осиротел...
— Как это?
— Похоже, не наши они вовсе. А были бы и на-ши, то этот неведомый зверь так их... что не только мать родная, но и волхв не узнает. Только и видно, что оба крепкие, рослые, но растерзаны раньше, чем успели вспикнуть.
Она смотрела удивленно:
— Откуда здесь звери? Да еще неведомые?
Воевода выглядел несчастным:
— Ты права, пресветлая... э-э... Тем более, что звериных следов не найдено. То ли сразу улетели, то ли обернулись кем, но двое мужчин забиты так, словно по ним долго били бревном. У одного рука выдернута из плеча!.. Странно, не изгрызена.
— Спугнули, — предположила она.
— Надеюсь, — сказал он, бодрясь.
Олег уловил несколько подозрительных взглядов. Во всем теле была смертельная усталость, ноги казались чугунными. Медленно выбравшись во двор на свежий воздух, постоял, оглушенный гамом, шумом, яркими красками. Грудь жадно вбирала утренний воздух, но в голове была тяжесть, а в груди тянущая пустота.
Его толкнули, слуги торопливо несли широкие подносы с грудами жареного мяса. Кто-то выругался, Олег тряхнул головой, в ушах непрерывный шум нарастал. Глаза слипаются, без сна уже двое суток! Да и до этого от сна обрывал жалкие клочья.
Он неслышно отступал, пока не оказался в коридоре. Отосплюсь, а там вместе с Колоксаем...
Глава 39
Колоксай обвел глазами палату. Раньше он сразу выхватывал цепким взором рослую, как ни прячь, фигуру красноголового волхва. Среди пышных одеяний он выделяется как крик в ночи, как ястреб среди воробьев, но по дурости, свойственной мудрецам, упорно носит на голом теле волчовку, уверенный, что так в ней незаметнее.
За столами шло непрерывное веселье, все ели и пили так, словно в своих землях голодают, от пестроты и ярких цветов сворачивало скулы, но серого пятнышка нигде не было.
Незаметный служка приблизился к царице слева, она приняла из его рук небольшой медный с прозеленью кувшин. Пахнуло тиной.
