Автор
Опасное приключение ждет читателя в "Семеро Тайных". Встреча на равнинах с неумолимой снежной бурей приводит к поиску таинственного клада. Небесные замки и мерцание диковинных зверей создают уникальную атмосферу, в которой каждый персонаж может быть не тем, чем кажется на первый взгляд....
Но как только скроется за краем земли...
Она прошептала:
— Я попробую... Отец оставил мне маленькую баклажку... Говорил, что там зелье, против которого бессилен любой яд. Правда, мертвая вода — не яд, но... Кто отравил?
Он сказал со злостью:
— Женщина! Женщина, которой он доверился."
"Зимородок смотрела расширенными глазами, лицо стало белее снега. Олег ожидал, что она с криком бросится торопить его мчаться быстрее к ее любимому, спасать, тем более что докажет свою любовь и преданность, ведь цену той женщины он уже видит.
— Та, ради которой он бросил меня?
— Он не бросал тебя ради женщины, — ответил Олег искренне. — Он ее тогда не знал вовсе.
Она медленно покачала головой:
— А сейчас он лежит там. Терзается в муках...
— Да!
— И вспоминает, — сказала она с нажимом в голосе. — Вспоминает, кого оставил! И теперь видит, что потерял...
Олег торопливо согласился:
— Да-да! Теперь видит.
И опять она, против ожидания, не бросилась ему на шею, не завизжала в радости, что Колоксай ее любит... или полюбит снова, и в страхе, что может не успеть, надо лететь, нестись, мчаться к ее умирающему мужу...
Медленно, очень медленно она отступила на шаг. Олег не верил своим глазам, когда она покачала головой:
— Он бросил меня. Он предал меня и мою любовь.
— Зимородок! — воскликнул Олег в страхе и непонимании. — Что ты говоришь?.. Он же там мучается! Страшный яд отравил ему кровь, выжигает мозг, терзает внутренности!.. Сто тысяч распинаемых преступников не чувствовали того, что переносит он сейчас!
На ее лице отражалась борьба чувств, но это дрались торжество и ненависть, и не было в ее глазах ни раскаяния, ни жалости.
— А я не терзалась? — спросила она сдавленно. — А меня не распинали мои страхи? Разве он не распял мою любовь?.
Он чувствовал, как в ее тонком хрупком теле звенят от напряжения невидимые струны, а голос натянут так, что порвется, если вздрогнет.
Он вскрикнул в ужасе:
— Он умирает!.. Ты понимаешь?
— Понимаю, — ответила таким голосом, что у него по спине побежали мурашки. — Его никто не заставлял бросать меня!.. А теперь он не достанется ей тоже. Как и мне.
Он всмотрелся, отступил на шаг.
