Автор
Опасное приключение ждет читателя в "Семеро Тайных". Встреча на равнинах с неумолимой снежной бурей приводит к поиску таинственного клада. Небесные замки и мерцание диковинных зверей создают уникальную атмосферу, в которой каждый персонаж может быть не тем, чем кажется на первый взгляд....
Ковакко сказал негодующе:
— Этого не может быть! Великий Сосику не мог ошибиться! Я не поверю, что его звездные карты неверны!
— Может быть, и верны, — ответил Олег. — Для тех земель, откуда Сосику. Но не для наших северных, гиперборейских... Он передал мне карты, а я обещал, что не буду их таить, как... некоторые из вас, а передам людям. Я выполню! Но сам я не такой уж круглый дурак, чтобы верить... или пользоваться. Что еще?.. Хоть вы и чародеи, но, как и простые селяне, признаете только палку. Что ж, будете работать из-под палки! А потом, когда придут другие, уже создастся молва среди колдунов, волшебников и чародеев, что существует некий Совет Восьми Тайных.
Беркут, самый быстросхватывающий, неожиданно растянул толстые губы в кривой ухмылке:
— А ты знаешь... это может получиться.
— Из-под палки?
— Обман. Мы будем делать вид, что мы чистые души, все для народа.
Колдуны переглядывались, но уже не отводили взоры. Только Хакама поморщилась, спросила мурлыкающим голоском:
— А ты, герой, в каком году родился?
Предостерегающая улыбка раздвинула его твердые губы, блеснули острые зубы, Хакама вздрогнула, такими клыками да если в ее горло...
— В несчастном для тех, кто попытается.
Хакама отступила на шажок:
— Семеро, семеро! Прости, я просто пошутила.
От улыбки осталась одна тень. Однако он сказал так неожиданно, что колдуны вздрогнули:
— Я скажу не только год, но день и час.
Беркут сказал предостерегающе:
— Э-э, парень! Мы только-только начали грабить весь мир... хотя бы в мечтах, не потерять бы твою нахальную голову!
— Вам же важен какой-то залог? — сказал Олег просто. — Я родился двадцать три года тому в седьмой день весны в тот миг, когда солнце выглянуло из-за виднокрая.
Его палец уперся на карте Хакамы в середину пустого пространства, где была надпись: «Здесь водятся дивные люди и дивные звери». Беркут кивнул, от уже понятной Славии дальше тянутся дремучие леса, в которые не ступала нога человека.
Глаза Хакамы быстро скользнули за его пальцем, лицо напряглось, будто она пыталась в считанные мгновения вычислить его жизнь, успеть увидеть слабые места.
