Автор
Опасное приключение ждет читателя в "Семеро Тайных". Встреча на равнинах с неумолимой снежной бурей приводит к поиску таинственного клада. Небесные замки и мерцание диковинных зверей создают уникальную атмосферу, в которой каждый персонаж может быть не тем, чем кажется на первый взгляд....
У него свои неведомые беды, перед которыми его нынешние — воробьиное чириканье.
Оглушительно заскрипело. Он подпрыгнул вместе с лавкой. Скрип был отвратителен, волосы встали дыбом. Парень вдвинулся боком, держа в руках деревянный поднос, больше похожий на неструганую доску. Ногой он придерживал перекосившуюся дверь, та болталась на веревочной петле и норовила боднуть в спину.
Олег с непониманием смотрел, как парень опустил поднос на подоконник, здесь заменяющий стол:
— Это что?
— Каша.
— Разве каша такая?
— У нас такая, — подтвердил парень уныло.
— Даже и не по-человечьи, — добавил Олег.
Когда парень ушел, он оглядел ту серую горку земли, что здесь называлась кашей по-селянски, принюхался, в надежде услышать хотя бы запах еды, даже потыкал пальцем, но едва не сломал ноготь.
За окном слышались веселые песни. Парни и девчата шли на гулянку, молодые и сытые. Слышно было даже уханье, кто-то плясал. А ему кричали и хлопали.
— Да черт с ним, — сказал он с раздражением, но на душе было гадко, словно у сироты отнял последний сухарь. — Я ж не жареного павлина восхотел! Мне бы чего-нибудь попроще, я же волхв, а не чреволюб. Просто перекусить. Да, перекусить! И ничего больше.
В желудке квакало беспрерывно, ворочалось, пихалось в бока, выпячивая их, как у стельной коровы, колотило в ребра. Он чувствовал, как губы сами начинают двигаться, он мог бы остановить, но не стал, ноздри уже уловили... нет, словно бы уловили запах жареного поросенка.
На стол бухнулось расписное блюдо, на нем истекал вкусным соком туго зажаренный гусь, весь коричневый, с твердой, как тонкая льдинка, корочкой, но горячий, в ноздри ударила волна ароматного запаха. Гусь опоясан янтарным ожерельем: оранжевые комочки, в которых Олег не сразу узнал тушки молодых перепелок, плотно прижаты один к другому, блестят, покрытые соком, от них поднимаются тонкие струи пара, а запах такой, что внутри Олега взвыло, он ощутил, что уже разламывает, обжигаясь и облизывая пальцы, толстого нежного гуся, рвет зубами белое мясо, от вкуса и запаха которого в голове творится то же самое, что и в желудке.
Когда половина гуся и все перепелки опустились в желудок, оттуда по усталому телу пошла сладкая волна счастья, он пробубнил с набитым ртом:
— Ну и ладно... Я ж не ломоть черного... хлеба из руки бедняка... не... м-м-м... сироту... или вдову... Ломоть черного хлеба часто... м-м-м... бывает последним!.. А такой гусь...
