Автор
Опасное приключение ждет читателя в "Семеро Тайных". Встреча на равнинах с неумолимой снежной бурей приводит к поиску таинственного клада. Небесные замки и мерцание диковинных зверей создают уникальную атмосферу, в которой каждый персонаж может быть не тем, чем кажется на первый взгляд.
Мозгами раскинуть может, на то и воин, а вот мыслью княжеским рылом не вышел."
"Ему кланялись уже как князю, что побил самого Крутогора, это великий герой, конечно, но герою можно шубу с княжьего плеча и поди охраняй кордоны, чтобы чужих бил, а в своем граде не буянил, мужних жен не бесчестил. Этого же княжна приветила, обласкала. Значит, быть под его рукой, так что поскорее бы присмотреться, угадать, чего от него ждать, на чем можно проехаться, на чем поймать.
Олег видел везде поклоны, вытаращенные в любопытстве и почтении глаза. Иные кланялись чересчур усердно, старались попасться чаще, чтобы заприметил. Он чувствовал, что ему приятно, ведь это он идет с прямой спиной, а кланяются все, кто попадается навстречу.
Не поклонится только князь соседних земель... мерзавец, что он о себе думает или не знает еще о судьбе Крутогора, что тоже считал себя великим героем? Кто кланяется, к тому милость, кто не поклонится — того надо наклонить так, чтобы сапоги ему поцеловал. И другие князья узрят, что с покорными да послушными он добр и ласков, а с дерзкими да гордыми, да-да, с теми сумеет говорить на другом языке.
— На другом, — повторил он вслух, чувствуя, как кровь ударила в голову, а кулаки сжимаются сами по себе. Если понадобится, то и магия поможет... Что-то умеет и без обучения! Змея вызвать ли, огненный ветер, а то и землю трескануть...
Трубы гремели все мощнее, громче, в медном реве слышались ликующие крики победителей, лязг мечей, сухой стук стрел о деревянные щиты, ржание горячих коней, крики воинов и сладкие хрипы умирающих врагов.
Вдруг слух болезненно царапнуло. Он вздрогнул, огляделся. Он стоял с перекошенным лицом у окна, видно и слышно трубачей на городских воротах, те покраснели от натуги, щеки раздуты, как переспелые тыквы, глаза от усердия выпучены, как у сов. Один то ли от усталости, то ли слюней напустил в медное горло, как голодный пес при виде сахарной кости, но начал выдувать не в лад с другими. Чуть-чуть, самую малость, Олег чувствовал, что никогда бы не заметил, не ощутил: ну дудят и дудят, он различает, только если дудят громко или тихо, а все оcтальное...
Чертов Таргитай, мелькнула горячечная мысль. Если бы не донимал их с Мраком своим дудением, то так бы и не учуял сейчас крохотный сбой, что как по сердцу царапнул и сразу разрушил те высшие чары, что набрасывают на человека музыка или пение.
