Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Левые стояли за решительную борьбу против произвола администрации и выдвигали наряду с экономическими требованиями и политические. Соглашатели призывали к мирному урегулированию споров с администрацией и выдвигали только экономические требования. Умеренные занимали половинчатую позицию, оперируя общими фразами и крикливыми, но беззубыми лозунгами.
Звонарёв издали прислушивался к тому, что говорили ораторы, и разыскивал глазами в толпе Блохина.
Он спокойно стоял около трибуны. Инженер удивился выдержке Блохина, который, по-видимому, и не собирался принимать участия в схватке между сторонниками администрации и рабочими. Звонарёв подошёл к нему и справился о причинах забастовки.
– Послушайте, что говорит оратор, – кивнул Блохин на молодого белокурого в тёплой куртке рабочего, который азартно жестикулировал, выкрикивая каждое слово.
– Рабочие возмущены поведением администрации. Она отнимает у нас права, здоровье и ввергает в беспросветную нищету. Довольно терпеть эти издевательства! Долой тейлоровскую систему, пересмотреть расценки в сторону их увеличения. Оплачиваемые отпуска рабочим! Свободу политзаключённым! Свободу слова, печати, организации союзов! Да здравствует рабочий класс!
– Круто вы заворачиваете, – покачал головой Звонарёв. – Как-то расхлебывать будете?
– Иначе нельзя, Сергей Владимирович. Ведь хозяева из нас верёвки вьют, – возразил Блохин.
– Домитингуешься ты, Филипп Иванович, пока тебя не уволят с завода, – предупреждал инженер.
– Не бойтесь, не вышвырнут. – И, наклонившись к уху Звонарёва, прошептал: – Мы теперь по-новому митингуем: мы на других заводах, а с других заводов – здесь. Пойди разберись, кто тут ораторствует. Останется фон-барон в круглых дураках.
Толпа около ворот всё росла. Подходили рабочие утренней смены, женщины, дети и просто зеваки. Над толпой взвился красный флаг, запели «Марсельезу», отчаянно заверещали свистки городовых. По направлению к полицейскому участку проскакал, пригибаясь к седлу, конный городовой.
Звонарёв направился было к себе в конструкторское бюро, но пикет из рабочих остановил его у входа.
– Сегодня работать не будем, и вам, господин инженер, нечего делать в бюро, – заявил один из пикетчиков.
– Прошу не указывать, чем мне заниматься, – сердито проговорил Звонарёв и попытался пройти, но второй рабочий стал в двери с явным намерением задержать инженера.
В это время подошёл секретарь Майделя.
– Прочь с дороги! В участок захотели? – заорал он и, вытолкнув растерявшегося пикетчика из двери, поклонился Звонарёву.
– Проходите, Сергей Владимирович.
В кабинете Майделя шло срочное заседание. Присутствовали начальники цехов и Тихменёв.
