– Едва ли за пощёчину профессору можно отделаться столь лёгким наказанием. – Он нервно подёргивал свои длинные усы, барабанил пальцами по столу. – Крайне неприятная история, крайне неприятная… Ты хоть бы о нас подумала, если о себе не думаешь. Это и на меня бросает тень: ты всё-таки моя дочь. Да и Серёже предстоит немало хлопот, не говоря уже об огорчениях…
Вскоре пришёл Краснушкин. Узнав, в чём дело, он тоже забеспокоился.
– Между прочим, это вполне в вашем пылком характере, коллега, – сказал он Варе. – В душе я благодарен вам за столь мужественный акт, поскольку этот Горемыкин прочно держался в институте, теперь он вылетит оттуда в два счёта. Вышибить из седла такого матёрого черносотенца! Очень даже здорово! Тем не менее, я сейчас же отправлюсь в разведку – разузнать, какой отклик получило это дело в правящих кругах.
– Да, да, голубчик, ты уж постарайся! – попросил его Белый.
Краснушкин ушёл, даже не пообедав.
Решено было, что Варя останется ночевать у Белых. Звонарёв уехал домой. Там он застал полицейского надзирателя с повесткой, предлагавшей Варе на следующий день явиться к градоначальнику Петербурга. Инженер отказался принять повестку из-за отсутствия адресата и предложил полицейскому прийти утром.
Теперь уже не было сомнений, что дело принимает серьёзный оборот.
Поздно вечером Звонарёв снова поехал к Белым. Там его огорчили неприятной новостью о том, что в департаменте полиции есть распоряжение о немедленной высылке Вари из Петербурга в административном порядке. Ей предоставлялось право выбрать для жительства один из городов Восточной Сибири, за исключением Иркутска и Томска.
– Этому делу решено придать политическое значение и наказать виновную по всей строгости законов, – дополнил Краснушкин. – Надо сделать всё, чтобы не допустить этого.
Совершенно расстроенный Белый решил назавтра съездить к министру внутренних дел и министру просвещения.
Следующий день прошёл в тревоге и волнениях. Несмотря на все хлопоты Белого, Варе не удалось избежать посещения градоначальства. Там ей объявили о высылке её из столицы в Сибирь как «нежелательного элемента». Для сборов дали одни сутки. Варя растерялась.
– Я не успею собраться в столь короткий срок, – возразила она. – У меня ведь семья.
– Высылке подлежите лично вы, госпожа Звонарёва, не ваша семья, – сказал ей на это полицмейстер. – Лично вам хватит на сборы и суточного срока. Если же вы не покинете столицы в этот срок, то будете арестованы и высланы по этапу.
Расстроенная Варя заторопилась домой, а оттуда вместе с мужем помчалась к отцу. Генерал снова отправился к министру внутренних дел.
Министр принял его очень сухо.
– Я понимаю затруднительность вашего положения, Ваше высокопревосходительство, – проговорил министр.