Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Стоит им узнать о вашем отступничестве, и вам будет вынесен смертный приговор, – пугал Саблин.
– Готов принять любую муку, самую страшную смерть, но предателем не буду, – твёрдо ответил учитель.
– Ах, так?! – ощерился Саблин и топнул ногой. – Руки по швам, когда со мною разговариваешь, сволочь! Неделя тёмного карцера на хлебе и воде. Сейчас же отправить в нижний каземат! – приказал Саблин дежурному жандарму и вышел.
Оставшись один, Вонсович снова упал духом.
– Бедные мои дети! Бедные брошенные отцом сиротки! Отец сегодня вас предал, отказавшись подать прошение на царское имя. И этот мерзкий жандарм ещё смеет угрожать мне местью революционеров, когда я для дела революции отдал всё, что есть у меня самого драгоценного, – здоровье жены и своих маленьких детей, – причитал Вонсович.
Голубенко грубо толкнул его в бок.
– Старый дуралей, в карцере узнаешь, что значит сидеть на форту Тотлебен! – пробурчал жандарм.
Пройдя шагов двадцать по внутреннему двору форта, они вошли в полутёмную сводчатую галерею и остановились перед железной дверью. Большим ключом Голубенко отпер дверь, которая открылась с протяжным, ржавым скрипом. За ней виднелась тёмная лестница вниз. Жандарм снял со стены фонарь «летучая мышь», зажёг его и приказал учителю идти вперёд.
– Посмотри напоследок на яркое солнце! Там его не увидишь!
Вонсович невольно оглянулся на покрытые увядающей травой земляные валы форта, на голубеющее вверху осеннее небо и начал осторожно спускаться вниз. После жаркого солнечного дня на него сразу пахнуло могильной сыростью склепа. Ступеньки лестницы поросли мхом, с потолка капало, воздух был спёртым и затхлым. Вскоре стало совсем темно, и Вонсовичу пришлось ощупывать ногами каждую ступеньку, чтобы не упасть.
После полусотни ступеней он увидел маленькую площадку, за ней начиналась новая лестница. Вокруг царила густая тьма, холодная и липкая. Ноги скользили по ступенькам, над головами, испуганные светом фонаря, пролетали летучие мыши, едва не задевая людей своими крыльями.
Вторая лестница насчитывала тридцать ступеней, но она показалась Вонсовичу бесконечной.
– Неужели можно держать людей в таких условиях? – задыхаясь от ужаса, спросил он.
– Можно! – бросил хрипловато Голубенко. – Тишь да гладь – божья благодать. А что темновато, так это с непривычки. Глаза быстро приноровятся.
После второй лестницы жандарм свернул в широкий сводчатый коридор с рядом железных дверей с засовами и тяжёлыми замками. Откуда-то тянул довольно сильный сквозняк.
Когда глаза Вонсовича немного привыкли к темноте, он стал различать слабые пятна света над некоторыми дверями. Это в нишах над самым сводом тускло горели лампы и своими немощными огнями освещали одновременно и коридор, и казематы.
