Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ольга Семёновна вместе с Павлом, переодетым в крестьянскую одежду, подъехала к одной из хат Старого Карантина. Здесь их уже ожидал Гойда. Он обогрел дорогих гостей, угостил свежей ухой. Подождали, пока стемнело, и потихоньку отправились в каменоломни.
Широкая длинная штольня круто опускалась вниз. Позади, вверху, поднялся прямоугольник дождливого серого неба, впереди лежал густой мрак. Левой рукой Павел вёл за собою Ольгу Семёновну, а правой держал фонарь «летучая мышь». Из боковых штреков тянуло холодным, затхлым, сырым воздухом, и огонёк фонаря всё время трепетал, отбрасывая на зубатые стены штольни причудливые тени идущих.
Вскоре Павел свернул в поперечный проход и, пройдя по нему шагов сорок, двинулся в полуобвалившийся забой. Отсюда начинался настоящий лабиринт. Павел, казалось, интуитивно угадывал, где, в какую сторону следовало сворачивать и куда идти дальше. Было слышно, как где-то журчал подземный ручеёк, особенно громкоголосый в мрачной тишине заброшенных выработок. Но вот издали всё отчетливее, громче стали доноситься людские голоса, покашливание. Потянуло табачным дымом, и наконец за очередным поворотом засветились огоньки. Это были свечи, прикреплённые к выступам каменистых стен просторного подземного зала старой каменоломни.
За квадратной глыбой, словно за громоздким столом, сидели Петрович, Блохин и ещё какие-то незнакомые Ольге Семёновне люди.
В дальнем, тускло освещённом углу стояли Волков и Валя. Они были рады встрече и торопились многое сказать друг другу. Они впервые увиделись после того, как Валя поселилась в крепости.
Мог ли подумать Саблин, что его верный служака надзиратель Гордеев отправился вместе со своей женой на собрание большевистского подполья?!
– Ну, кажись, все в сборе, – пробасил Петрович, когда пришли Павел, Гойда и Ольга Семёновна. – Подсаживайтесь поближе. Как там наверху, Петрусь?
– Дежурят двое, – ответил Волков.
– Запасные выходы проверены?
– Там стерегут мои, из мореходного училища, – отозвался Павел.
– Добре! – кивнул Петрович и взглянул на Ольгу Семёновну: – Принесли?
– Да, вот, пожалуйста, – протянула она ему сложенный в несколько раз лист бумаги, на котором был нанесён детальный план крепости с расположением всех строений и оборонительных сооружений. Над квадратиком лаборатории чернел небольшой кружок, обозначавший место содержания заключённых. На нём же были указаны на берегу наиболее удобные для побега места.
Петрович разложил чертёж на камне поближе к лампе, снял картуз и, пригладив рукой седые усы, сказал:
– К нам прибыл товарищ из Севастополя, он передал, что Питер торопит с организацией побега, пока жандармы не дознались, кто такие Коссачёва и Климов.
