Скатываюсь на узкую кровать к стене, и крепко прижимаю к себе Назиму.
— Если бы ты не пришла, я бы не стал отсюда выходить, — шепчу, вжимаясь губами в ее макушку и дыша запахом волос.
— Не говори так, — просит Назима. — У тебя бы и без меня все было хорошо.
— Нет, — сжимаю ее ещё крепче, — без тебя все было плохо. Без вас, — поправляюсь, смещая руку на живот.
Пригревшись и расслабившись, мы отрубаемся на несколько часов. Потом в полусне ещё раз любим друг друга и идём в душ, когда за окном становится окончательно темно.
Пока ужинаем, как настоящие новобрачные, обсуждаем все подряд: ремонт дома, фильмы, книги, имя мелкому. Назима ждёт девочку, я — пацана. Вопрос религии как-то обходим стороной, но мне и непринципиально. Главное — чтобы не фанатик, а остальное можно уважать.
Мы засыпаем под утро, начав наш очередной нежный, но так его и не закончив. Мысль о том, что придётся снова расстаться на неделю кажется невыносимой. Мне даже страшно представить, какого сейчас Назиме."
"И когда мы просыпаемся утром от громкого стука в дверь и голоса конвойного с сообщением о том, что в нашем распоряжении осталось пятнадцать минут, я даже радуюсь.
Не остаётся времени на переживания и прощания. Мы просто летаем по комнате, собирая вещи и приводя себя в порядок.
— Тихомиров, на выход! — слышим из коридора и замираем.
Впиваюсь поцелуем в губы застывшей жены.
— Я люблю тебя. Через неделю я буду обнимать всю ночь, — обещаю ей.
Ухожу, не дожидаясь ее ответа и не оборачиваясь. Слышу тихий всхлип.
Что ж тяжко то так, а?
Глава 40. Счастье — это просто…
Костя
— Не скалься, бесишь, — хмуро говорит Швецов, делая глоток чая из металлической кружки.
Подвигаю ему контейнер с блинчиками от Назимы. Сегодня утром передали.
Мой сосед по камере молча берет блин и откусывает.
— Хорошо готовит, — комментирует задумчиво.
— Не жалуюсь, — усмехаюсь.
Его взгляд зависает на моем безымянном пальце с кольцом.
— Ждёт что ли тебя? А если сегодня не выйдешь?
— Выйду, — отвечаю с агрессивной подачей.
— А если нет? — невозмутимо повторяет вопрос.
— Твоя не пришла? — возвращаю ему с раздражением. Нефиг мне тут с больной головы на здоровую.
Швецов вытирает руки бумажной салфеткой и бросает ее на стол.
— Что-то башка разболелась снова, — встаёт из-за стола и идёт к кровати.
Падает на неё, переворачиваясь на живот.
— Ну ты не грузись, — я подхожу ближе, опираясь рукой на второй ярус нар. — Отпусти. Страшно им. Девочкам… Особенно если хорошая.
