Что этому Филатову неймется?
— Все сложно, Анна Ивановна, — отзываюсь, нервно растирая виски. — В следующий раз не ждите, пока встреча закончится, идите и кушайте спокойно. Я прекрасно помню про ваш режим и не имею ни малейшего желания терять такого ценного сотрудника.
— Да как же! — всплескивает женщина руками. — Оставишь вас. Где ручки лежат не знаете, договор не распечатаете… — ворчит, собирая со стола документы.
Позволяю ей это, потому что знаю — истинная причина того, что моя секретарша караулит дверь со стороны приёмной в другом.
Она очень за меня боится. И объяснять, что в бизнесе все давно цивилизованные люди, ей бесполезно. Старая закалка из девяностых.
— Вы перевод отправили? — перебиваю ее.
Замирает.
— Конечно, пятьдесят тысяч, как всегда. Квитанцию прикреплю к чекам за кофе и канцелярию.
— Спасибо… — выдыхаю. Забираю со стола чашку кофе и откидываюсь на спинку кресла. — Нужно в Питер ехать. Филатов за продвижение проекта хочет слишком большой откат. Участие в тендере обойдётся в пять раз дешевле.
Конечно, без него пробиться будет сложно, но шансы у нас огромные.
— Давно пора, — кивая, соглашается Анна Ивановна. — Сколько можно его кормить?
— Знать бы только, как «деда» достать… — тяну задумчиво. — Его голос всегда решающий в финале и это сильно бы облегчило вопрос. Жаль с тарана на него не наедешь, — усмехаюсь. — Он такое в своё время проворачивал, что я могу только нервно в углу покурить.
— Знаете что… — выдвигает стул Анна Ивановна и присаживается, заговорщицки понижая голос.
У мужа в Питере сослуживец остался. Ещё когда Соруханов «Строймет» возглавлял, он у него пилотом работал. Дочери у них дружили, потом в институте вместе учились, в общем, думаю сможет подсказать, к чему Дмитрий Семеныч неравнодушен.
— Хм… — вскидываюсь с интересом. — Ну чем черт не шутит, пробуйте. Я, конечно, тоже связи прошуршу. И как Михаил вернётся, пусть сразу ко мне зайдёт.
— Хорошо, — поджимает она губы, но от комментариев воздерживается.
С красноречивым достоинством классного руководителя выходит из кабинета и прикрывает дверь.
Не любит моего зама. Считает его профнепригодным, но это чувство у них взаимно. Как я считаю, на фоне принципиальной разницы в возрасте.
Телефон на столе вздрагивает звонком с незнакомого красивого номера.
— Алло, — вяло отвечаю, ожидая услышать речь об очередном кредите или платиновой карте «олл эйлайнтс», но неожиданно в динамике раздаётся знакомый голос.
— Ну и что, Тихомиров, — рычит Виктория.
