Понятия не имею, чем ты так привлекла его, — оглядывает меня брезгливо. — И почему он так о тебе печётся. Ты же самая обычная серая плесень. Зашуганная, асексуальная, косая…
— Послушайте, — прикрикиваю я на неё в ответ звенящим от волнения голосом. — Почему вы меня оскорбляете? У меня с Константином ничего нет. А даже если бы и было, то проблемы женщина должна решать со своим мужчиной. Я вам ничем не обязана. Разрешите пройти, — говорю тверже. — Там за дверью моя охрана. Я сейчас закричу…
От горящих ненавистью глаз Виктории мне становится по-настоящему страшно, но я успокаиваю себя тем, что ни одна беременная в драку не полезет.
Ах, как жалко, что даже находясь в положении от любимого мужчины, женщина чувствует себя на столько незащищенной, что опускается до грязных разборок.
— Тихомиров и я скоро поженимся, — с вызовом говорит Виктория. — А ты в его жизни просто, как обезьянка экзотическая. И когда новизна притупится, что ты сможешь дать Косте? — ухмыляется. — Не позорься.
— Позоритесь сейчас вы, — отвечаю ей ледяным тоном.
— И позорите своего мужчину, обвиняя в неверности. Дайте пройти, в конце концов! — рявкаю и, задев женщину Константина плечом, все-таки прохожу к выходу из туалета.
С силой захлопываю дверь и едва не падаю в руки к своему охраннику. Мамочки, хоть бы сейчас не расплакаться!
- Назима Тимуровна, — встряхивает меня за плечи парень, чувствуя, что меня трясёт. — Вам плохо? Куда отвести? Кого позвать?
— Все нормально, — я осторожно убираю от себя его ладони и, держась за стену, пытаюсь улыбнуться.
— Отравилась, наверное. Отвезите меня, пожалуйста, в офис, Вадим.
Оказавшись на заднем сидении автомобиля, я отворачиваюсь к окну и чувствую, как на ресницах начинают собираться позорные слёзы. Украдкой смахиваю их пальцами.
Мне безумно стыдно за то, что я не могу искренне порадоваться за Тихомирова. Что он скоро станет отцом, обретёт настоящую семью, дом и, наверное, будет в этом во всем счастлив. Тихонько вздыхаю. А ещё мне обидно и неуместно больно.
За то, что увидела в отношении Константина ко мне то, чего на самом деле нет. И что, скорее всего, Виктория права. Я — экзотическая, неприспособленная к жизни обезьяна, которая упала ему на голову вместе с деньгами и кучей проблем. Морально раненая, беременная и нужная только себе и ребёнку. Вот, Назима! Вот о ком должны быть все твои мысли теперь, а не о чужом будущем муже!
Глава 20.
