— Зимушка, — отзываюсь тихо, — но это только дома…
— Ты скучаешь по ней? — ещё один резкий, неожиданный вопрос.
— Константин…
— Ответь… — жестко.
— Да, конечно, — хриплю, чувствуя, как связки меня предают и немеют. — У меня была замечательная семья. Я не понимаю, к чему все эти вопросы?
— А ты могла бы бросить ребёнка, Назима? — Константин снова сокращает нашу дистанцию и кладёт руки мне на талию. Я инстинктивно прикрываю от него живот. Что за вопросы? Он знает о беременности? — Могла бы жить с другим мужчиной, зная, что где-то растёт твой сын или дочь? У вас же принято любить мужа больше чем детей?
— Что? — задыхаюсь, от сбивающей с ног волны из возмущения, отвращения и страха. Разворачиваюсь к Константину лицом, отбивая его руки. — Это у вас у мужчин принято бросать детей. Наслаждаться жизнью, забывая высылать даже деньги. Или же наоборот постоянно откупаясь ими! Знайте, я не понимаю таких мужчин и не принимаю женщин, которые забирают их, не понимая, что завтра точно также он поступит с ней. В моей религии все жёны и все дети равны. И получают от отца одинаковую заботу. Не можешь соответствовать — не заводи. А о женщинах в подобном контексте я даже говорить не желаю. И если это все ваши вопросы, то разрешите мне, наконец, уйти!
— Не могу…"
"С утробным рычанием ловит меня за запястье и вжимает в себя. Его руки жадно сминают мое тело, врываются под пиджак, а следом под блузку.
— Зимушка… — губы впечатываются в мою шею и, обжигая, скользят вверх.
— Отпустите меня… — шепчу шокированная его близостью, — Нет, Константин, пожалуйста! Я думала, что вы порядочный мужчина, а вы… — душат меня слёзы.
— Не бывает порядочных мужчин, девочка, — усмехается он. Гладит костяшками мою скулу и горячо выдыхает, — Красивая… Я хочу тебя. Черррт! — рычит, стремительно сближает наши лица. — Не могу даже смотреть спокойно! С первой минуты не могу. Сошёл с ума. Ты просто не понимаешь, как мне нужна…
От его признаний у меня начинает кружиться голова. Он просто пьян? Или что это? Константин заставляет меня отступить на шаг назад и, подхватив под бёдра, усаживает меня на столешницу. Задохнувшись от стыда, мысленно благодарю Аллаха, что сегодня одета в штаны. Мужчина… между моих разведённых в стороны бёдер! Не муж! Не жених! И я млею, не в силах воспротивиться ему по-настоящему. Это позор, Назима. Если мужчина уважает, он так себя не ведёт…
— Вы же понимаете, что это неправильно… — лепечу, глотая слёзы. — Пожалуйста, не заставляйте меня.
