Автор
Наивная девушка попадает в сети к безжалостному нефтяному магнату, готовому пойти на всё ради неё. Между ними вспыхивает страстная борьба желаний и чувств. Сможет ли он измениться ради любви, или она станет его очередной добычей?
Какая же ты жалкая, Назима! Прям самой себя треснуть хочется!
— Назима, заходи, не стесняйся, — замечает меня Марика и, шутливо шикая, отбивает руки Семена.
— Анна Ивановна попросила чай приготовить, — говорю, смущаясь. — Она скоро к вам придёт.
— Все хорошо? — интересуется Семён. — Ты поговорила с Константином?
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Не уверена, что он хочет меня слышать…
— Я хочу есть, — резко меняет тему разговора Марика. — Давай уже, хватит вести себя, как в гостях, — подталкивает Семена к холодильнику.
После появления на столе продуктов, атмосфера действительно разряжается. Мы успеваем нарезать бутерброды, приготовить закуски и даже отыскать в верхнем ящичке кухонного гарнитура шикарный склад из коробок шоколадных конфет. У каждого уважающего себя секретаря должен быть такой. Жарко споря, какую открыть первой, не сразу замечаем, как на кухню входит Анна Ивановна.
— О, запрещенку нашли, — притворно-скорбно вздыхает она. — Все открывайте, раз у нас повод. Завтра буду вас ненавидеть.
Она берет со стола коробку зефира и ловко снимает с неё обертку. Марика с Семёном ищут в птичьем молоке «желтые», отковыривая края. Я ставлю на стол чашки и чайник.
— Вы поговорили? — Спрашиваю шёпотом Анну Ивановну.
— Константин сейчас в аэропорту. Через час у него самолёт в Новосибирск. Он просил тебя не увольняться, пока он не прилетит. Сказал, что знает, кому тебя посоветовать в качестве сотрудника, — рапортует мне коллега.
— Это все? — закусывая губу, чувствую, как садиться голос. — И когда он вернётся? Он что-нибудь ещё сказал?"
"— Как закончит там дела, — отвечает Анна Ивановна и, видя, что в моих глазах снова стоят слёзы, резко добавляет. — Слёзы подбери. Мужик, если ему женщина нужна, в лепешку разобьётся. Мир перевернёт. Константин уже в том возрасте, когда ему ни в коем случае нельзя делать поблажки и попустительствовать. Виноват — пусть думает, разгребает, исправляет. Но не забывает, что в Москве пять миллионов мужиков. И ждать, пока он занимается самобичеванием, никто не будет.
— Я понимаю, — вздыхая, качаю головой. — Вы правы. Только мне не нужны мужчины. И, наверное, хорошо, что так с Константином вышло…
— Нет, ну вы ее слышали, — повышая голос, всплескивает руками Анна Ивановна. — Из-за одного козла решила на себе крест поставить!
Марика с Семёном настороженно замолкают и уже больше не делают вид, что обсуждают кафельную плитку.
