В уютной спальне запах лаванды приятно свежит воздух, когда ты прерывисто дышишь после непривычного сна. Вдруг раздается тревожный звонок — кто бы это мог быть? Твои мысли отвлекаются на важную новость, и ты невольно резко вскакиваешь. Смесь шока и недоумения берет верх над всем этим непонятным приключением....
Нужно верить в то, что поступаешь правильно, даже если страдаешь в результате, даже если это не идет на пользу другому человеку и самому себе.
Я останавливаюсь напротив зеркала. Смотрю в отражение. Там лицо, чьи черты мне незнакомы. Я забываю, как оно выглядит по несколько раз на дню. Но и прошлое мое сглаживается в памяти."
"Моргаю. Глаза жжет. Горячие капли падают вниз, на крышку деревянной шкатулки с украшениями, что горделиво стоит на комоде. Я всхлипываю.
Я злюсь и грущу. А значит, что мне не все равно.
Следующее утро после экзистенциального кризиса накануне вечером, спровоцированного усилиями Фелисии, я просыпаюсь в каком-то забытие.
За завтраком Эдвард, вдруг решивший поесть в столовой, косится на меня, чьи глаза опухли от ночного слезопада, с осторожностью.
— Конспекты за вчера жду вместе с сегодняшними вечером.
— Хорошо.
Обстановка разряжается.
Стоит, наверное, зайти к Фелисии? Поговорить по душам…Отметаю эту идею, когда уже поднимаюсь на этаж выше в хозяйское крыло. С обоих сторон глухо закрытой спальни дежурит охрана.
Завтра. Пусть немного остынет. И я тоже приду в себя.
Возвращаюсь к себе и прошу Ирму сделать мне прическу и легкий макияж, выбираю платье с расклешенными длинными рукавами, надеваю на одну из рук купленный вчера арбалет.
Пора бы узнать, как там дела у Майкла Розье.
Сам он не спешит ставить меня в известность, тогда придется нанести личный визит самостоятельно. На пути мне никто из домашних не встречается. Выхожу на улицу, экипаж по просьбе, переданной через горничную, уже ждет за воротами.
Я иду, поглощенная мыслями, но движение за живой изгородью сада улавливается боковым зрением. Кто там? Для садовника размер мелковат.
Но видимо, за мной тоже наблюдали сквозь листву. Потому что, приблизившись, мне удается разглядеть только удаляющуюся спину ребенка в платьице и растрепанную копну золотистых кудрей. Чья это девочка? Дочка кого-то из слуг?
12
— Вы плакали? Не волнуйтесь, Юнис, я не допущу, чтобы с Рейнардом произошло несчастье.
Я поджимаю губы.
