- Теперь ты свободна. Наша сделка закончилась. – Он говорит тихо, а у меня в ушах словно барабаны гремят.- Спасибо, что помог мне, - слова благодарности приходится вырывать из груди. Вместо них хочется кричать о любви и умолять забыть о сделке.- Будь счастлива теперь. – Он смотрит, не сводя глаз. Внимательно, будто опасается услышать ненужные нам сейчас фразы. Самый красивый, самый любимый на свете. Мой единственный. И уже чужой.- Обязательно. Буду....
Не помню, что происходило вокруг.
Слова помощников о Паше, который поймал француза, пролетали мимо ушей.
Все пространство сжалось до узкого коридора, в котором стояли мы с Лерой. Из звуков остались только дыхание моей золотой девочки, ее слова и биение сердца.
Ума не приложу, где Лера брала силы, чтобы спасать еще и меня. Но от каждой ее улыбки или взгляда во мне словно что-то трескалось, отваливалось, рушилось. От каждого прикосновения к губам невидимая удавка сжимала все слабее. От каждого повторения «любимый» легкие раскрывались шире, свободнее, будто я годами пролежал под аппаратом ИВЛ, а сейчас наконец смог дышать сам.
— Я тебя люблю. — Губы Леры дрогнули, а глаза, как в душу, уставились в мои глаза. — Давно. Очень сильно. Никого другого никогда не любила. Только тебя.
Словно передо мной не взрослая женщина, а та самая малышка, которой я подарил набор для рисования, она робко улыбнулась. Закусила губу... Красивая нереально.
— А ты?.. — Лера быстрыми движениями смахнула со щек прозрачные капли.
В ответ, наверное, нужно было сказать что-то вроде «тоже» или «люблю». Правильные слова и фразы уже давно крутились в голове. Жгли изнутри на подкорке. Оставалось выпустить их. Сделать то, что хотел еще проклятым дождливым утром, когда привез документы на развод.
Но вслух почему-то прозвучали другие.
— Я... Я думаю, что нужно будет сделать для открытия юридического бюро в Гамбурге. — Сам не узнавал свой голос. Он был похож скорее на скрип ржавых шестеренок, чем на человеческую речь.
— Ты собрался в Гамбург? — Лера удивленно заморгала.
— Если не уговорю тебя на Москву или Питер, то поеду в Гамбург. Нормальный город. Погода тоже нормальная. Вроде. Язык только подучить нужно будет.
— Никита Лаевский, ты не в себе!
Счастливый смех зазвенел колокольчиком.
— Не-е-ет! Я наконец-то в себе!
По телу словно горячая волна прокатилась. От пяток до затылка, затапливая все жаром и силой.
— Еще никогда не был настолько в себе! — Я сжал свою девочку.
— Да! — Лера снова прыснула. Счастливо. Со слезами.
— И замуж за меня снова пойдешь! Скоро. Вот выберемся отсюда. И пойдешь! — Стал поцелуями покрывать ее лицо и шею. Как сумасшедший. — И любить буду. Как сейчас. Как пять лет назад любил. Как всегда... Тебя одну. Тебя.
