Автор
В Главе 876 открывались глаза — но это было трудное увлечение. Кожа тела ощущала мелкую дрожь и холода, заставляя Хаджара нервно сжать ладони в замок. Перепутанные мысли и последние крохи обморочного сна не помогали разобраться в реальности — где-то между болью груди и темнотой....
Достаточно мощной и довлеющий, чтобы сдержать его Истинное Королевство.
Но откуда у Эльфийки столь могучая техника, в которой явно чувствовалось присутствие живого, лесного Духа?!
— Все просто, — Эйнен протянул правую ладонь. Та, вдруг, замерцала, а потом на её поверхности показался тонкий шрам. В отличии от других шрамов клятвы, этот было видно невооруженным взглядом. Слишком глубокий. Будто пронзивший не кожу и плоть, а даже душу.
В глазах Макина читалось удивление и поражение.
— Братская клятва, Наставник Макин, — Рекка развела руками.
— И все же, — вздохнул Карейн. — Я не представляю, чтобы я принес кому-то братскую клятву.
— Тебе бы… её никто и… не дал, — прошептала Дора. Техника явно давалась ей с трудом.
— Вы правильно сказали, учитель, — Эйнен выпрямился.
— Какая страстная речь, — Карейн обхватил себя за плечи и закачался в разные стороны. — Не думал, что наш лысый страшила способен на такие длинные деферам…
Остаток фразы Карейна заглушил неприятный, хрустящий звук.
Эйнен смотрел на труп человека, которого должен был считать своим учителем. Что же, глупо было отрицать — он чувствовал сожаление. Сожаление о том, что Макин, оказавшись щепкой, отлетевшей от разрубленного леса, так и не смог найти своего места в этом мире.
И, будучи занозой, видел перед собой лишь один путь. Путь, который, как надеялся Эйнен, привел его обратно к матери, братьям и сестрам.
Когда закончиться война, Эйнен обязательно помолится Великой Черепахе, чтобы праотцы простили Макина за всего его грехи и позволили обнять семью.
— Не думал… — прозвучал хрип с алтаря. — что… это… сработает.
Эйнен, отряхнув копье и перешагнув через бездыханное тело, подошел к другу… брат. Отомкнув ржавые цепи, он схватил его за предплечье и крепко сжал.
— У нас мало времени, бат мой…
— Тогда, в Грэвэн’Доре, — прохрипел Хаджар.
