Автор
В Главе 876 открывались глаза — но это было трудное увлечение. Кожа тела ощущала мелкую дрожь и холода, заставляя Хаджара нервно сжать ладони в замок. Перепутанные мысли и последние крохи обморочного сна не помогали разобраться в реальности — где-то между болью груди и темнотой....
И ради чего? Ради тех, кого ты называл родителями, чтобы те предали тебя?
— Они меня не предавали… — Хаджар прикрыл глаза. — Не предавала…
— “Разве мама не рассказывала тебе о том, кто ты такой?”
— “Твой отец не был святым, племянник! Никогда им не был! И все твое детство ты прожил во лжи той иллюзии, которую он соорудил вокруг тебя!”
— “Твои родители хотели заранее выбрать твой путь, чтобы ты прожил короткую, спокойную жизнь бессильного и безвольного!”
— “Она так и не рассказала тебе, кто ты такой на самом деле…”
— “Он так и не смог защитить ни тебя, ни мать…”
— “Они…”
— Хватит! — рявкнул Хаджар.
— Имеет! — кричал в ответ второй Хаджар. — Ты забыл! Ты все забыл! Ты отказался от меня! Или, думаешь, если бы я был рядом, то этот жалкий Примус смог бы тебя обмануть? Если бы я был рядом — были бы живы все те, кого ты потерял! Если бы я был бы рядом, ты бы уже стал…
— Стал кем? — перебил Хаджар. — Или — чем? Если ты был рядом, я бы жил прошлым.
— Не хочешь?! — взревел второй Хаджар. — Жить прошлым?! Трус!
Они вновь бросились друг на друга с мечами. Их клинки сверкали на невероятной скорости. Каждый знал, куда нанесет противник следующий удар и они заранее отбивали даже те, что так и не были нанесены. Они кружились в вихре рубящих ударов, неслись по полю нанося друг другу сотни секущий ударов, взлетали над золотистой травой, чтобы превратиться в пронзающий пространство выпад.
Их движения были быстрее, чем мог уследить глаз, а удары сильнее, чем мог бы выдержать крепчайщий из доспехов.
Врубаясь в друг друга с первобытный яростью, осыпали искрами стали плечи и руки, а те возносились к небу и превращались в молнии. Синюю и черную, которые сплетались в неистовом танце двух рвущих друг друга драконов.
А в центре буйства стали, крови, мечей, ярости и красок, сидел старец. Он перебирал пальцами струны лютни и пел свою песню.
— А-А-А-А! — закричал Хаджар.
Он резко остановился, крутанул корпусом, отбивая меч противника и, перехватывая свой собственный, двигаясь спиной вперед, ударил клинком себе под левый бок.
В его спину врезалась, точно так же, спина того, другого Хаджара. Его синий меч, точно так же, как черный меч Хадажара, вонзился в плоть.
