Автор
В комнате, заполненной искусственным мраком, все глаза устремлены на императора. Несмотря на светлое время суток, лишь кое-где отсвечивают факелы и фонарики, создавая непроглядную тьму вокруг Императора. Акена возмущенно прерывается: "Почему так рано?"
— А ты не торопилась, — улыбнулся Хаджар и потрепал свою верную подругу за загривок. — Что предлагаешь, Азрея?
И второй рев, громом прокатившийся по залу, породивший вспышки белых молний, вырвался из груди Первобытного Зверя.
Глава 783
Глава 783"
"Хаджар, сделав последнее усилие, проталкивая сквозь каналы, уже почти наглухо забитые грязной энергией, наконец смог высушить достаточный объем корней четырехлистного клевера.
В результате прямо под его ногами, образовалась небольшая ниша, размером с пиалу для чая.
Вынырнув из глубин Реки Мира обратно в реальность, Хаджар с трудом мог удержать ровную спину. Ему казалось, что он задыхается. Что что-то изнутри жжет его, забивает легкие, вены и артерии.
Едва сдерживая себя от инстинктивной попытки расцарапать собственное горло, Хаджар, дрожащими руками, сгреб яйца Стальной Птицы.
В них уже теплилась жизнь. Ему не требовалось Реки Мира или Взора, чтобы ощутить это.
Голос предков говорил внутри маленьких птенцов. Те должны были родиться через неделю, может через полторы.
Но мир, особенно мир боевых искусств и развития, был жесток. Здесь выживали лишь сильнейшие, хитрейшие или самые жестокие.
Положив яйца перед собой, сплевывая черной, до того грязной и отравленной кровью, Хаджар опустился на колени и коснулся лбом веток.
— Простите меня, — кашляя, отхаркивая мазутом, вместо крови, произнес Хаджар. — Простите, что не дал вам шанса постоять за себя.
Может Хаджар и не был прав — ведь кто, как не он, знал, что сильный пожирает слабых. Но в таком поступке, который он собирался совершить, не было ни грамма чести.
Все равно, как если убить младенца…
Но Хаджар хотел жить. Он не собирался умирать. И если на его пути к рассвету следующего дня оказались три нерожденных птенца, то он сделает с ними то, что сделал бы с ним самим любой другой хищник.
Он их съест.
Вновь отхаркивая черной кровью, Хаджар выпрямился, вернулся обратно в позу лотоса и задышал. Это давалось ему нелегко. Намного сложнее, чем при суровой простуде, напрочь забившей носоглотку.
Нет, это действительно было сравнимо с тем, как чувствует себя тонущий. Тонущий не в воде, а в глине или грязи, в зыбучих песках или густом мазуте.
Река Мира дрожала перед Хаджаром.
