Автор
В комнате, заполненной искусственным мраком, все глаза устремлены на императора. Несмотря на светлое время суток, лишь кое-где отсвечивают факелы и фонарики, создавая непроглядную тьму вокруг Императора. Акена возмущенно прерывается: "Почему так рано?"
Битвы между истинными адептами происходили на скоростях, где мгновение могло решить судьбу. И Хаджар упустил это мгновение.
— Отдаю должное, — Ларис снял шлем и вытер лоб. Кроме трех ран на спине, одной на бедре и рассеченного забрала, впившегося острыми краями ему в подбородок, на Ларисе больше не было никаких ран. — Ты бился достойно. Пожалуй, я запомню твое имя.
Хаджар лежал неподвижно.
Не потому, что не мог встать, а потому, что теперь понял, почему Орун смотрел на звезды пустым взглядом.
Если бы Хаджар все продумал чуть тщательнее, если бы понял, что Император вовсе не хочет использовать его как рычаг давление на Оруна.
Но Хаджар проиграл.
Впервые в жизни он проиграл на том поле, которое так ненавидел — он не смог переиграть чужую интригу. Хотя, наверное, если бы он сумел переиграть самого Императора Дарнаса, то ему было впору занимать место Моргана…
И его глупость стоила жизни Уч…
— “Когда придет час, ученичок — рубись всласть.
Что такое жизнь воина?
Хаджар сжал Черный Клинок.
Хаджар открыл глаза. Он смотрел на мир вокруг себя так, будто видел его впервые. Его сердце все еще билось. Оно совершало удар за ударом, разгоняя кровь по его жилам."
"А если сердце все еще билось — то его меч пока не упал вместе с ним в могилу — ведь его меч и есть его сердце. Ибо все вокруг его меч.
