Автор
Глава 1071 в "Сердце Дракона" оживляет мир погружением Хаджара в медитацию. Его тело растворяется в ветрах, сердцах и стенах замка — привычно и ново одновременно. В этот момент он понимает, что каждый звук и движение вокруг него составляют часть его самого.
Странно, но почему-то прежде, в битвах Лидуса с кочевниками и Черными Вратами, Хаджар не обращал на это внимания.
Он посмотрел на стоявшего перед ним юношу. Тому не было и семнадцати весен.
Что привело его в армию? Что заставило его надеть доспехи Ласканских солдат? Любовь к родине? Стремление защитить отчизну?
Может и так.
Хаджар не знал.
Он не поднял руки, не коснулся меча, но перед ним сформировался призрачный клинок, в которой сосредоточились мистерии уровня объединенного истинного королевства. Подкрепленный волей и энергией, они прошли сквозь мерцающей плотной энергией панцирь, накрывший собой всю армию.
Рассекая его на две части, поток меча хлынул внутрь строя. Он рассекал доспехи, изрезал плоть, вспарывал землю, превращал в прах пушки и стрелы.
Меньше, чем нужно времени, чтобы единожды моргнуть, а перед Хаджаром уже образовалась брешь в обороне. На земле же зияла огромная борозда глубиной в десятки метров и шириной в полтора. Она протянулась от ног Хаджар вплоть до самых полей.
И именно в ней падало то, что осталось от юноши, которого увидел перед собой Хаджар.
Это была война.
Может быть бессмысленная, для того, кто знал о существовании Страны Драконов и Седьмого Неба, но, все же, Хаджар был солдатом.
Более того — генералом.
Так что, выбирая между Ласканцами и Дарнасцами, он выбирал последних.
Глава 1113
Глава 1113
— Ох демоны и боги, — выругался Том. — Я уже и забывать начал о том, насколько силен варвар.
Огнешь в очередной раз лишь что-то процедил на тему того, как Безродному следовало отзываться об их почитаемом и уважаемом генерале.
— Что задумал генерал?
Гурам, как обычно, появился словно из ниоткуда. В этом умении, которое он изучил благодаря свиткам, присланным Эйненом, все так же занятым кланом Кесалия и своим маленьким наследником, Гурам, пожалуй, приблизился к уровню самого островитянина.
— Скорее всего хочет спасти этот регион от голода, — пожал плечами Том. — Благородно. Достойно песен бардов, но… глупо. В общем — достойно варвара.
— Старший офицер Безродный, последний раз вас предупреждаю! — Огнешь схватился за рукоять меча.
В ту же секунду между двумя непримиримыми недругами, невзлюбившим друг друга с полу взгляда, возник Гурам.
— Офицер Огнешь, офицер Безродный, прекратите немедленно! Позади вас вся армия! Вы в своем уме?!
Несмотря на то, что тон у Гурама был железным, о говорил достаточно тихо, чтобы кроме их троих никто больше не разобрал ни единого слова.
Дисциплина в армии была жесткой, но справедливой.
