Автор
Глава 1071 в "Сердце Дракона" оживляет мир погружением Хаджара в медитацию. Его тело растворяется в ветрах, сердцах и стенах замка — привычно и ново одновременно. В этот момент он понимает, что каждый звук и движение вокруг него составляют часть его самого.
Но сколько энергии потребуется для этого артефакта? Столько, что и не снилось ни одному из смертных.
И где столько взять?
Вытянуть из множества остальных артефактов.
И из собственной души…
Сад Сатиров.
Прием маленького Императора.
Могучая Регент-Мать, которая была равна по силе Моргану. Она не могла вырастить мальчика, который обладает душой и сердцем великого воина в нечто несуразной, не способное даже говорить или есть мяса.
Или могла…
Потому что мать.
Потому что так ей проще сделать жуткую жертву.
Это была ловушка…
Хаджар не мог закричать, даже пошевелить пальцем.
Он лишь лежал и осознавал происходящее.
Битва между Великими Мечниками происходит совсем иначе.
Так же, как война между империями — это лишь игра. И тот, кто в ней хитрее, тот и победит.
Морган действительно сделал свой ход.
Лучший ход, который он мог сделать в этой ситуации.
Он бездействовал.
— Н-н-н-е-е, — Хаджар, преодолевая то, что многие назвали бы смертью, потянулся рукой к судам, застывшим в небе. Там, где-то, были его люди.
Армия Лунного Ручья.
Он так и не смог их сберечь.
Сберечь от огня, который охватил всю степь, пожирая миллионы, десятки и сотни миллионов жизней.
Горела сама Река Мира.
Глава 1125
Глава 1125
Когда люди поняли, что происходит, то спасались как могли. Они бежали, кричали, пытались призвать свои техники, но не могли. Горели не они сами, не земля или небеса. Не воздух и вода. Горела Река Мира. Горело все сущее.
И там, на одном из грузовых судов, где стояли люди Лунной Армии, пылал корабль, а вместе с ними и недавние крестьяне, которые бились за свою страну и которыми пожертвовали.
Том смотрел на людей, который корчились в агонии. Сгорая заживо. Сотни битв они прошли ради короны, и умирали от какого-то жалкого огня.
— Только… через… мой… труп.
— Старший офицер Том…
Огнешь смотрел на человека, которого он презирал, которого считал никчемным пьяницей. Том, закинув в рот горсть каких-то пилюль, вдруг расправил руки.
И, вместе с тем, как пылала Река Мира, а вместе с ней и все степи, он прикрыл глаза и направил удар энергией.
— Том!
— Не ори, село, — подмигнул бывший аристократ и исчез во вспышке белого света. — Назовешь сына в мою честь.
Этот свет сферой накрыл судно, отсекая его от Реки Мира. Этого хватило, чтобы огонь пропал, а когда вспышка ушла, то больше уже не вернулся.
Так же, как не вернулся и Том. Только его дымящиеся, пустые доспехи и покатившаяся по доскам горлянка.
