Автор
Глава 1071 в "Сердце Дракона" оживляет мир погружением Хаджара в медитацию. Его тело растворяется в ветрах, сердцах и стенах замка — привычно и ново одновременно. В этот момент он понимает, что каждый звук и движение вокруг него составляют часть его самого.
За три десятилетия странствий (не считая времени в образе уродца) он только и делал что сражался, лишь урывками выделяя момент для тренировок, Хаджар только и делал, что сражался за свою жизнь.
Но во всем должна быть золотая середина, баланс и равновесие. И теперь пришло время расплачиваться за подобный образ жизни.
Хаджару требовались тренировки.
Длительные, вдумчивые и глубокие.
— Рассчитай продолжительно, — сплевывая вязкую слюну на снег, приказал Хаджар.
[Обрабатываю запрос… запрос обработан.
Вот так вот… почти полвека только для того, чтобы использовать четверть от общего объема своих возможностей. И это с учетом, что тренировочный режим нейросети предоставлял воистину пугающие возможности.
Без них, Хаджар бы потратил, наверное… веков семь, а то и восемь, но то же освоение четверти собственной силы.
— Ты слишком пытаешься все контролировать, — вдруг прозвучал кряхтящий голос.
Рядом с Хаджаром, опираясь на деревянные костыли, стоял Чин’Аме. За несколько дней пути, дракон-волшебник смог восстановиться достаточно, чтобы во время привалов (которые требовались исключительно ему и Анетт. При этом Хаджар подозревал, что если бы не Анетт, то никто не согласился бы останавливаться ради незнакомого старика) выходить из дилижанса. Пусть и при помощи костылей.
— Я не являюсь учеником павильона Волшебного Рассвета, мудрец Чин’Аме, — склонил голову Хаджар.
Дракон посмотрел на него тяжелым взглядом, но Хаджар не испугался и не отвел своих.
— Ты прямолинеен, — с легким раздражением произнес дракон. Приставив костыли к дереву, он скинул с плеч одну из шкур и, уложив их на снег, спиной по дереву буквально стек на самодельный лежак. — Совсем как твой предок.
— Вы знали Травеса?
— Не так, чтобы близко, но знал… его многие знали. И еще большие узнали, когда он явился к городу с требование битвы с Императором.
Хаджар замолчал. Он питал странные чувства к Травесу. Сперва это был просто дракон, с которым они заключили сделку. Затем его Учитель. Потом — потом… все сложно.
Наверное, Хаджар относился к нему как к дедушке, которого никогда не имел.
— Попытайся освободить свой разум…
— Но я не…"
"— Я не учу тебя тайнам и секретам Волшебного Рассвета, юный Хаджар, — перебил Чин’Аме. — я даю тебе дружеский совет.
