Автор
В бурю Дракона над Хаджаром ревели молнии, сотнями сверкая как белое шоу на небесах. Стража невольно чувствовала себя в безопасности под крылом матери, глядя на чудо природы с фантастическими потоками воздуха и мгновенно исчезавшими молниями. Они стояли позади врат Луны — огромного сооружения, защищающего город от страшной угрозы....
Слово чести, сказанное перед предками, не может быть нарушено. И мы чтим его. Так же, как чтим и ту боль, которую ты принял на себя, когда помог нашему брату уйти с достоинством охотника на поля вечной охоты, — Вождь всех племен сделал жест уважения. — надеюсь, там он встретится со своим сыном. И нерожденной дочерью.
Хаджар вздрогнул.
— Жена Степного Клыка была беременна.
— Да, — кивнул орк. — она ждала дочь. Дочь и сын, маленький брат, и любящая жена. Сытная охота и крепкий стан. Вот и все, что нужно для счастья свободному охотнику.
Хаджар промолчал. Он только чувствовал, как тяжелеют плечи.
— Первый Вождь, прошу простить мне мою дерзость, но… уходите.
Белый орк повернулся к Хаджару.
— Твои слова не от страха, — прошептал он задумчиво. — будь это иначе, я бы вырвал перья белой птицы из твоих волос и разорвал бы тебя на части. Но твои слова не от страха. Он идут от сердца. Так что — говори спокойно и смело, маленький брат.
— У Ласкана есть летающие боевые корабли. У них есть големы.
— Скорее всего это так, — кивнул белый орк.
Так легко и спокойно, что Хаджар понял, что старый орк все это понимал и сам. Понимал, но все равно вел за собой лучших воинов всех орочьих племен.
— Но тогда — зачем? Вы все там умрете.
И они встретились взглядом. Желтые глаза и синие.
Хаджар посмотрел на за спину орка. На пылающий костер.
И тогда он все понял.
Сюда, в чужие земли, на край Большой Воды, не только Степной Клык пришел за смертью.
Лапа огромного белого орка, в которой легко бы уместилось две головы Хадажара, легла ему на плечо.
— Ты расскажешь о нас, маленький брат? О том, какими мы были. Как сражались. Как жили. Расскажешь о пути предков? Я слышал от Степного Клыка, что ты знаешь, как ветер сделать певучее птицы.
— Расскажу, — согласился Хаджар и вновь почувствовал, как что-то отпечаталось в его душе.
Уже знакомое, почти родное чувство.
— Тогда иди.
— И пусть кровь не застилает твой взор, Первый Вождь, — ответил Хаджар.
Он развернулся и пошел обратно в Сухашим.
