Автор
В бурю Дракона над Хаджаром ревели молнии, сотнями сверкая как белое шоу на небесах. Стража невольно чувствовала себя в безопасности под крылом матери, глядя на чудо природы с фантастическими потоками воздуха и мгновенно исчезавшими молниями. Они стояли позади врат Луны — огромного сооружения, защищающего город от страшной угрозы....
Он вонзил посох перед собой и огромный столп яркого, лунного света ударил в небо. Он пронзил собой облака и, казалось, дотянувшись до самой красавицы ночной царицы, превратился в огромного аиста.
Птица — символ и тотем секты, раскрыв крылья, укрыла ими воистину огромную территорию в десятки километров. Её клюв, достигший длины в десятки метров, божественным копьем смотрел прямо в грудь Хаджару.
— Учитель, — Хашим, с яростью смотревший на стоявшего перед ним мечника, услышал слабый голос за своей спиной.
— Спокойнее, юный Жао.
— Для нас закончена, Учитель.
— Что ты такое говоришь?! — возмутился Хашим. — последователь света Луны не сдается до тех пор, пока…
— Мы… не сдаемся… учитель, — с трудом прошептал слегка тучноватый Чидо.
— Мы лишь… хотим… в последний раз… — пожилая Хуши уже почти не могла говорить. И её голоса почти не было слышно на фоне бушующей в небе стихии. — Сразиться… с вами… плечом… к плечу.
Хашим понял, что намеревалось сделать трое его учеников.
— Нет, я запрещаю вам…
Вперед подался Жао. В первый и последний раз в своей жизни он позволил себе перебить учителя — своего первого наставника, затем Учителя и патриарха секты.
— Пока вы живы, Учитель. Жива и секта.
С этими словами он положил ладонь на плечо Хашиму. Трое учеников старика, улыбнувшись ему в последний раз, исчезли в ярком, как утренняя звезда, пламени. Огненный шар, такой яркий, что на миг озарил долину Лунного Пика вторым солнцем, ночью принеся свет полудня, влился внутрь Хашима.
"Аист, зависший в небе над Хаджаром, из сосредоточия лунного света обернулся потокам серебряного огня. Его пронзительное “Кья” огненными волнами пронеслось по гранитному небу. Оно, в буквальном смысле, сожгло бурю. Стих гром, исчезли молнии.
На миг в долине повисла тишина.
Хаджар, взмахнув рукавами одежд, сорвал с пояса ленту-пояс и, ловким взмахом, создал из неё ножны. Королева Мэб будто знала, что мечнику, меч которого жил внутри его собственной души, они могут потребоваться.
Заложив Синий Клинок в ножны доспехов Зова, Хаджар выпрямился. Он стоял ровно и спокойно. Так, будто над ним не нависла техника объединенной мощи четырех сильнейших адептов Лунной Секты.
— УМРИ! — взревел потерявший всяческое самообладание Хашим.
Хаджар лишь смотрел на то, как яростно опускает перед собой звенящий посох старец, и как чудовищный, огненный аист, сложив крылья, оставляя за собой полосу выжженного неба, падает ему на голову.
