Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Кирилл Сергеевич Клеванский Самиздат подборки серии
Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Убили брата, мать и отца… ты говоришь, как человек, — проскрипел Хаджар, все еще испытывающий один из сильнейших приступов. — но твое рождение и рождение твоего брата уничтожили тысячи, если не десятки тысяч, чужих детей, отцов и матерей.
— Смертные, — пожал плечами Арсарэл. — их жизнь — искры посреди костра нашей жизни. Они появляются и тут же исчезают. Достойные — приходят в нашу страну, а что до остальных, — юный бессмертный пожал плечами. — нарожают еще. Возведут очередные города и страны, а затем снова исчезнут, а мы за это время даже не узнаем о них.
— Искры… — повторил Хаджар, продолжая всматриваться в глаза бессмертного. — а что такое костер, Арсарэл, если не множество искр.
* * *"
"— Ты знаешь, Кестани часто сравнивает людей с цветами, — внезапно произнесла служанка. — Говорит, что каждый смертный — как один цветок из огромного сада. И что каждый из них по отдельности не имеет значения. Потому что приходят любоваться всем садом, а не каждым конкретным цветком.
Она наклонилась и провела пальцами по бутону синего полевого цветка, названия которого генерал никогда не знал. Ему это попросту не требовалось.
И стоило пальцам Принцессы дотронуться до бутона, как тот словно ожил, немного отряхнулся и потянулся всем своим маленьким тельцем следом за её прикосновением.
— Но мне кажется, что она неправа.
— Судьба неправа?
— Кестани не судьба, — покачала головой служанка. — Она лишь её прислужник. Как и Дергер — прислужник войны, Аксер — прислужник света и Ташеш — прислужник врачевания.
Генерал коснулся меча и заозирался по сторонам, но в саду были лишь они вдвоем. Остальные боги пировали. В конце концов — не прошло и года с того момента, как Врата были запечатаны. Так что мало кто покидал палат Яшмового Дворца, пируя на Вишневом Пиру — так назвали праздник, который собирались проводить регулярно в честь победы на Гранью.
— За такие слова тебя могут убить, — прошептал генерал.
— Смерть, — улыбка на лице Принцессы стала лишь теплее. — иногда, генерал, я не знаю, кого я жду сильнее — своего мужа или её.
Горшечник и Принцесса. История, которую знали даже боги, ибо видели перед собой её живое воплощение. Прекраснейшую из прекрасный и несчастнейшего из несчастных.
И мало кто из них знал, что извращенное проклятье, которым связали эти двоих, лишало их обоих возможности встретиться в посмертии.
Пока дышал хоть один из них — дыхание хранилось и в другом. Так, пока жива Принцесса, не мог умереть Горшечник и наоборот. В этом и крылся ответ на вопрос, почему простой смертный, лепивший горшки, не мог умереть.
