Хаджар стоял посреди просторной тропы среди осенних холмов, ее покрытых засохшей травой. Воздух был пронизан легким ветерком с запахом растений и цветов. Именно здесь начинается предпоследний том истории Сердца Дракона.
Похоже, «Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И они уничтожали Семена — так мы называем будущих детей, пока те находятся в стадии поглощения энергии для будущего рождения.
Хаджар не знал, что думать на этот счет. Для него не было разницы между тем, что озвучил Харлим и… детоубийством. И не было в мире, не важно — смертном или бессмертном, большего греха, чем детоубийство. Двери дома праотцов даже не откроются перед лицом того, кто покрыл себя этой грязью. И вечное забвение ждет имя подобного отступника.
Но в то же время…
Тот Бессмертный, вернее — его тень в Балиуме, он ведь не был бесчестен и путь его был прям и верен себе.
Глава 1826
— Я не ожидал, что ты, Хаджар, дашь клятву поклониться стеле, — продолжил Харлим. Старик стоял на границе развалин, не ступая на территорию, как несложно догадаться, Дома Ярости Клинка. — несмотря на то, что это довольно распространенный обычай.
Хаджар шел среди высоких трав, касаясь ладонями шероховатых поверхностей каменных остовов. Он без труда определил тренировочную площадку, где еще остались развалины големов, запечатлевших на себе порезы мечей.
В прошлом, при взгляде даже на самый мимолетный, не скрытый времен порез, оставленный здесь эпохи тому назад, Хаджар немедленно погрузился бы в длительную медитацию — настолько глубокие мистерии застыли на кромке лезвий тех, кто тренировался здесь.
Да чего уж там — если бы не три сотни лет тренировок на пути до Врат Бессмертных — и Хаджар тоже бы если бы и не начал медитировать, то нашел бы оттиск вдохновения.
Теперь же и сам генерал обладал силой меча, превосходящей многие и многие ступени мастерства даже тех, кто обитал в стране Бессмертных."
"Он миновал останки домов, безмолвными скелетами легшими на землю, укутанные эфемерной почвой, лишь старающейся казаться рыжей землей, обрамленной лентами трав.
Ему не требовалось видеть Дом Ярости Клинка воочию, чтобы ощутить ту скрупулезную аскетичность, что пестовалась здесь в идущих по пути Дома.
