Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Кирилл Сергеевич Клеванский Самиздат подборки серии
Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Его движения таили в себе плавность летящего пера и казались неторопливыми, отражая спокойную безмятежность раскинувшегося поодаль озера.
Но при этом каждый его шаг, каждый поворот, каждый взмах руки обладали поразительной точностью. Его тело без усилий переходило из одной стойки в другую как если бы мужчина не обладал костями и мышцами, а состоял из незримого ветра, застывшего в гармонии с окружающим миром. И он — Ветер отвечал на его плавность, закручиваясь и распускаясь бутонами невидимых цветков вокруг мечника; как бесплотный партнер в танце, следуя ритму воина.
Кто бы не стоял на лугу — он был единым целым с окружающей действительностью.
Перед фехтовальщиком лежал обломок скалы, единственный и молчаливый зритель уединенной практики.
Время от времени мужчина опускал меч, чтобы ударить по камню. И в этом ударе не было ни грубости, ни стремления к разрушению. Вместо этого каким-то образом рождалось чувство благоговения и глубокого уважения. Как будто воин просил у камня дозволения использовать того в своих тренировках. Камень, в свою очередь, принимал прикосновения клинка со стоическим молчанием, с честью выдерживая натиск тренирующегося.
Каждый взмах меча, каждая удар по камню выполнялись с предельным уважением и смирением. Воин не стремился разрушить или как-то по особенному надсечь камень.
Все, чем был занят воин — лишь практиковал своё искусство. Не для того, чтобы навязать миру свою волю, а чтобы слиться с ритмом существования и привести свой мятежный дух к гармонии с окружающим миром.
Человек, его меч, ветер и скала — все они, казалось, существовали в порыве общего единства, симфонии взаимного уважения и сосуществования. Его тренировки давно уже стали не просто демонстрацией боевого мастерства, да и кому его, здесь, в дали от Седьмого Неба, демонстрировать.
Нет-нет.
Для отставного генерала все это уже давно стало частью образа жизни. Той философии гармонии и понимания, что открылась ему не так давно и которую он назвал Терной.
Он и сам не знал, что означало это словно.
Путь. Честь. Достоинство. Привязанность. Гордость. Гордыня. Ненависть. Боль. Печаль. Совесть.
Жизнь…
Он пытался лучше понять то, что открылось его сознанию. И для этого выбрал верный меч, камень с обрыва далекой северной скалы, и старого друга — ветер северных долин, что с рождения дул на его мертвый ствол, когда он являлся лишь деревом, пророщенным на мертвой земле и не было ни богов, ни звезд, ничего.
Лишь он и мир вокруг. Безжизненный и пустой.
Были ли уже тогда Терна?
Или был лишь он один?"
"И если между этим разница?
— Научите меня.
