Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Кирилл Сергеевич Клеванский Самиздат подборки серии
Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Почему смертные жили так странно. Почему их женщины отличались от мужчин, а мужчины — от женщин. Почему они разделяли свои обязанности и труд. Почему одни шли умирать в битвах на войне, а другие хранили очаг и растили детей, и все они, если доживали до старости, априори пользовались почетом и уважением.
И только спустившись сюда, вниз; отказавшись от всего, что когда-то делало его прославленным генералом; став смертным, он понял в чем смысл этого, казалось бы, нелепого и пустого деления.
Поставив половицу на место, он поднялся и утер капли пота, выступившие на лбу после тяжелой тренировки. За окном уже нашептывала тихие колыбельные молодая осень, рыжими поцелуями украсив недавно цветущее полотно их долины.
В комнату кто-то вошел. Он повернулся и уже было обернулся, но вовремя заметил несколько нюансов. Родинки в других местах, волосы пахли несколько иначе, иная походка и поза, да и одежда иного кроя.
Сперва он путал их, но вскоре перестал. Да, они выглядели практически одинаково, но что еще ожидать от сестер-близнецов.
— Встретила по дороге внука Листовки, — она поставила на стол крынку с молоком. — Опять с палкой и опять с окровавленными ладонями. Мне его дед уже все уши прожужжал, что не хочет еще и внука на войне терять. Ты же знаешь — его брат, четыре племянника и три сына уже погибли.
Он кивнул. Знал. Век смертных был короток. Иногда он удивлялся зачем они, порой, высаживали на своей земле деревья, если никогда не увидят, как те вырастят и укроют землю тенью в особо непримиримый зной.
Было в этом что-то, что, наверное, обязательно смог бы объяснить Ляо Фень.
Как же, порой, бывшему генералу не хватало здесь своего мудрого наставника или… друга? В последнее время он начал сомневаться каким именно словом величать мудреца.
— И как сестра с тобой живет, — она заправила черную прядь за ухо. Совсем как она… но не она. Удивительные, все же, эти существа — смертные. — Из тебя ведь и раскаленной кочергой слова не вытянешь.
Он посмотрел в сторону очага. Нужно было заготовить дров к зиме. Поправить забор. И… поправить крышу. Это в первую очередь.
— Сестра сказала, что задержится в поселке — там рожает молодая. Без браслета.
Без браслета… не самые лучшие новости для её семьи. Да и всего поселка в целом. Роды незамужней девки, вернее уже — женщины, это всегда к беде. И одно дело если её снасильничали, тогда все, кто может держать в руках хоть что-то, что напоминает оружие, возьмут его в руки и накажут обидчика.
За годы жизни среди смертных он пару раз видел подобное и уяснил для себя, что то, что боги называли жестокостью, не шло ни в какое сравнение с жестокостью смертных.
