Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Кирилл Сергеевич Клеванский Самиздат подборки серии
Хаджар Дархан, Безумный Генерал, прошел путь от принца до легенды, оставляя след крови и славы. Его жизнь — цепь противоречий: честь и предательство, доблесть и жестокость. Теперь, когда его эпоха близится к концу, предстоит узнать истинную цену его деяний и откроется, кем он был на самом деле.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Может выйдете наружу и мы поговорим?
Хаджар еще раз посмотрел на статую Дергера и трон.
— Разумеется, — ответил он и спокойно перешагнул порог.
Глава 1842
Нога Хаджара едва успела переступить потрескавшийся порог храма бога войны, как окрестности пленила глубокая тишина. Старая каменная тропа, гладкая от бесчисленных паломников и воинов прошлого, казалось, затаила дыхание, а окружающие звуки природы замерли, предвещая о надвигающемся катаклизме.
Уголком глаза Хаджар уловил блеск посоха Эваалеля. Непонятной силы артефакт, испещренный рунами и символами с незапамятных времен, был готов ударить по земле. Взгляд Эваалела был тверд, а его зрачки слегка расширились, намекая на ту чудовищную силу, что тот собирался высвободить.
А затем все и произошло.
Посох со всеми его замысловатыми узорами и драгоценными камнями ударился о землю со звуком, который одновременно напоминал и заунывную песнь, и призыв.
И Небеса откликнулись.
Словно расплавленное золото, вылитое из горнила богов, вниз хлынули потоки невообразимо сияющего света, на фоне которого все, что видел Хаджар прежде, выглядело лишь скудной тенью. То были не просто лучи, а жидкие столпы, яростные горные ручьи силы, переплетенные с серебристыми нитями едва ли не божественной сути.
Всюду, где касались эти сияющие нити, следом ступала эпитомия разрушения. Земля шипела и трещала, шлейфы дыма поднимались ввысь, приобретая очертания изнывающих от зноя страдальцев. Огромные пространства за считанные секунды превратились в бесплодные пустоши, земля почернела и обуглилась, лишившись прежней жизни.
Древний храм, переживший эпохи запустения, не стал исключением. Некогда величественные колонны, украшенные сценами битв и подношениями, рассыпались безвольным прахом. Каменная кладка, прошедшая сотни эпох, каждый камень которой помнил бесчисленные веры и благоговения, канула в небытие, в пепел, уносимый капризами ветра.
Старик Харлим, некогда казавшийся генералу неопровержимым доказательством мощи бессмертных, в безмолвном ужасе наблюдал за происходящим. Дождь лучезарных потоков обрушивался на него с той же силой, что и на окружающий мир. Его робы реяли порванными крыльями сбитой птицы и, несмотря на всю свою напускную мудрость и могущество, он внезапно обнаружил себя едва ли не униженным — стоявшим на одном колене и, судорожно хватаясь за амулеты, с трудом пытавшимся дышать.
И все же в этой картине испепеляющего света одна фигура выделялась на фоне разрушений.
Хаджар.
Каскады огней, при всей их ярости, не могли коснуться его. Казалось, они будто чувствовали некую границу, невидимый глазу барьер, которое они не смели нарушить.
