На плацу наступила мгла. Тяжелые взгляды бессильных людей, склоненные над оружием, пронизывающие замешательными и нерешительными движениями рук. Хаджар сидел в кресле, растворяясь в тишине, словно несущий тень этого момента. Такое ощущение усталости, что бы ни было возможно — он хотел просто вздремнуть, пропустив этот шквальный час....
Похоже, «Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Хаджар посмотрел на свой Синий Клинок.
— Мир боевых искусств учит, что нельзя сомневаться в себе и своем пути, — произнес он чуть позже. — и что каждый, кто в нем усомнится рано или поздно оступиться и проиграет.
— Проиграет, выиграет, оступится, вознесется, уверен, сомневается, — перечислил голем. — все это несущественно, генерал. Если ты никогда и ни в чем не сомневаешься, значит и вопросом не задаешь. А если ты не задаешь своих вопросов, то ты полон чужих ответов и кто тогда голем — ты, заполненный чужими чаяния, или я, кто всю жизнь задавал вопросы?
Хаджар скрипнул зубами.
Ну вот, а он уже надеялся, что разговор свернет с философских дебрей и пустой семантики на хоть сколько-нибудь твердую почву осязаемого резона.
Но это было возможно с кем угодно, вот только не с Древними.
— Мудрец Фен Ли, — вперед из группы, постепенно рассаживавшейся на скамьях, стоявших по периметру внутреннего двора, вышли двое.
Мужчина средних лет с палашом у пояса и юноша с длинным копьем.
Они оба обозначили поклоны кивками головы.
— Кахрен, астроном, — представился тот, что с палашом.
— Тафрик, плотник, — вторил обладатель копья.
И больше не было ни лишних слов, ни каких-то церемоний, ничего лишнего. Толпа «ученых» замерла, а Кахрен и Тафрик разошлись в разные стороны и в следующие несколько мгновений произошло то, что вдребезги разбило все то, к чему шел, чего постигал, ради чего проливал кровь и пот Хаджар, заставив того… заставив того… начать сомневаться.
В чем?
Перечень оказался бы длинной в шесть веков прожитой им жизни.
Когда началась битва, внутренний двор превратилось в нечто неосязаемое. Звездные взмахи Кахрена раскрасили бы самое яркое ночное небо, и созданные его палашом звезды вдруг осветили и без того залитую светом «арену». Он двигался с такой плавностью, что казалось, будто и вовсе не связан земным притяжением, а каждый его шаг обозначался танцем небесных тел. Но на каждое созвездие, нарисованное Кахреном, Тафрик отвечал изяществом лесного массива, восставшего вопреки земной тверди.
Звуки, издаваемые их оружием, гармонично перекликались, словно дуэт неба и земли. И каждый из наблюдателей замер, внимательно следя за их поединком, вот только искали они в нем совсем не то, что обычно ищут зрители подобных схваток.
