Гэлион, твое слово?
– Предлагаю встретить их упреждающим ударом, – кавалерист двинул игрушечных всадников вперед. – Я, вместе с половиной своего отряда, пробью их защиту и пост Лиан усеет там все стрелами.
– Поддерживаю, – согласилась лучница, десять минут назад спорившая с кавалеристом. – Когда Гэлион разобьет их строй, мои люди устроят там настоящую ночь. Все небо стрелами закроют.
– И сколько солдат нашей армии ляжет под таким обстрелом?
– Меньше, чем если мы подпустим кочевников ближе, – впервые подал голос адъютант. – Я поддерживаю план Гэлиона. Возможно, нам стоит отправить с ним отряд Догара. Они все равно всегда стоят в первой линии. Так или иначе – на них придется удар.
В шатре замолчали. Никто особо не любил Колина, но сейчас тот говорил дело. Пусть кровавое. Пусть едва ли не жертвоприношение. Но дело.
Если конные лучники кочевников подойдут к форту и возьмут в кольцо армию, начнется мясорубка, в которой полягут сотни тысяч.
– Догар? – подняла взгляд Генерал.
Она знала, что отправляет одного из своих лучших офицеров на верную смерть. И все же, это был лучший из возможных вариантов.
– Мои люди выполнять любой ваш приказ, мой генерал. Мы разобьем врага.
Медведь был простым человеком. Он видел врага. Он бил врага. Так работали его мозги.
Вот только Хаджар видел на этой карте более изящное решение. Возможно, оно не попалось на глаза другим по одной просто причине – у них не было нейросети. Еще только зайдя в шатер, Хаджар отдал распоряжение аналитическому модулю рассчитать оптимальное решение на основе полученных данных.
Нынешней мощности нейросети хватило, чтобы подсветить самые логичные решения.
– Мой генерал, – Хаджар повернулся к командованию. – Можно взять слово?"
"Вот теперь в шатре народ действительно замолк. Стило так тихо, что можно было бы услышать как падает перо, упади они с кровати.
– Чтобы смерд говорил на военном совете, – фыркнул Колин. – да где такое вид…
– Адъютант, – на этот раз, под всеобщее удивление, Колина перебил сам Хаджар. – Вы и я имеем одинаковые офицерский чин. То, что вы служите непосредственно генералу, не ставит вас выше меня. И, называя меня смердом, вы и сами себя так же именуете.
Колин несколько раз хлопнул глазами и схватился за рукоять меча.
– Да как ты смеешь!
– Если у вас есть ко мне претензии, то, согласно офицерскому уставу, мы можем решить их во время поединка.
Никто не вмешивался. Всем хотелось немного понаблюдать за спектаклем и слегка развеяться. Даже генерал молчала. В её глазах Хаджар увидел отблеск поддержки. Она могла на многое закрывать глаза и многое позволять генеральскому сынку. Но вот то, что он сбил с верного пути трех солдат – этого она простить не могла.
Ей была дорога жизнь каждого рядового в её армии.