Одновременно с этим, отрезая приглушенный, затихающий крик:
– Дархан! – создавались иллюзия, что площадка, на которой стоял Хаджар, поднималась вверх.
На деле же это коридоры, под тяжестью воды, постепенно пропадали где-то внизу, а сама площадка оставалась неподвижной.
– Высокое Небо, – в восхищении выдохнул Хаджар.
Спустя несколько десятков секунд, он уже стоял на вершине стеллы, вокруг которой волнами песчаных барханов переливались самые разнообразные сокровища."
"Холмы монет самых разных форм и металлов пересекались реками из сундуков с драгоценными камнями и инкрустированными ими украшениями. Порой, высокими деревьями, поднимались стеллажи с разнообразными свитками, табличками и даже книгами.
Но, что привлекало внимание больше всего, это стоящий в центре помещения каменный монумент. В него, прямо в вершину, был вонзен тяжелый двуручный меч.
Длиной не меньше двух метров, а шириной лезвия в две мужских ладони.
Сколько могла весить подобная конструкция и из какого материала она была создана, Хаджар не знал. Но он чувствовал ауру этого артефакта. И, видит Высокое Небо, тот был даже не Божественной, а более высокой стадии.
До этого момента Хаджар, после рассказов Тени Бессмертного Мечника, предполагал, что в их стране существовали и более высокие стадии артефактов, но увидеть собственными глазами…
– А ну-ка… – Хаджар вытащил из груды монет явно декоративный, тяжелый круглый щит. Сделанный из Выжженного Золота, он мог бы стоить примерно столько, сколько за год зарабатывали лучшие торговые компании Даанатана, но Хадажру было плевать.
Глава 895
Оказавшись рядом с монументом, Хаджар потянулся было к клинку, но тут же получил мощнейший ментальный удар. Схватившись за голову, он рухнул на колени и открыл рот в беззвучном крике.
Будто что-то изнутри разрывало его разум и голову, искривляло душу и коверкало энергетические каналы. И не будь они укреплены техникой Черного Генерала, то мгновенно порвались бы на сотни жгутов.
– “Как смеешь ты, смертный, прикасаться ко мне?!” – прогремело в голове Хаджара.
Яблоко на навершии рукояти тяжелого клинка вспыхнуло ярче закатного, багрового солнца. Свет, выделяемый странным кристаллом, вдруг сформировался в силуэт могучего воина. Ростом под все три метра, шириной плеч в два Гэлхада, он сверлил взглядом Хаджара.
– “Кто ты такой, смертный, что смеешь нарушать мой вечный покой?!” – вновь прогремело в голове Хаджара.
– По… по…
– “Что ты там мямлишь, червь?!”
– Потише, – прошептал Хаджар.
– “Хм?” – воин, одетый в простые, поношенные одежды, не скрывавшие, а лишь подчеркивавшие его могучую конституцию., слегка изогнул правую бровь. –“Ты слабее, чем твой предок, пришедший сюда по своей глупости и жажде власти.