Поэтому я могу видеть тот путь, по которому ты идешь. И этот цветок, – Теант указал на дар Хафотиса. – однажды ты вернешься за ним. Но его уже не будет. Ибо я его съем. И тогда мы сразимся и один из нас умрет. И кровь фейри покроет твои руки. И ты вновь принесешь войну – на этот раз, последнюю. Такова твоя и моя судьба, Северный Ветер.
Хаджар вновь посмотрел на цветок.
Неужели у судьбы была такая скудная фантазия… Или она так любила хорошую иронию.
– Я не верю в судьбу, Хранитель, – покачал головой Хаджар. – прими этот цветок в дар и выполни мою просьбу.
Теант замолчал. Затем он вонзил ладонь себе в торс и вытащил мерцающую зеленью сферу.
– Жаль, Северный Ветер, что ты не веришь в неё, – он протянул огромный шар, но стремительно уменьшающийся шар, Хаджару. – Что ты не веришь в неё. Ибо она, увы, верит в тебя.
Хаджар, держа на ладони маленькую сферу, стоял посреди пустого, темного оврага.
– Ты справился вовремя, – Хафотис бережно принял эссенцию и положил её внутрь горна.
– Сколько времени займет ковка? – спросил Хаджар. – не думаю, что Карейн протянет дольше…
– Несколько часов, – перебил Хафотис. – но тебе лучше не задерживаться здесь. Мантия Зимнего Сада привлекает слишком много внимания. Внимания, которое для тебя, Северный Ветер, будет смертельно.
– Мне нужно…
Затем Хаджар осекся.
Внезапно он все понял.
Он повернулся к Карейну. Тот устало улыбался.
– Такова цена, мой друг, – развел он руками. – все как в старых сказках…
Хаджар медленно повернулся к Хафитосу. Теперь он видел, что кузнец не сходил с места просто потому, что не мог этого сделать.
Каждая из его ног – лишь не более, чем деревянный костыль.
Хафитос был калекой.
– Год и один день, – прошептал Карейн. – я буду помогать кузнецу Хафитосу в его ремесле, после чего буду свободен.
– Год – не так уж и много.
– Год, по меркам страны фейри, Северный Ветер, – произнес уже занятый ковкой Хафитос. – в мире смертных это займет Семьсот семьдесят семь лет.
Хаджар вновь повернулся к Карейну.
– Ты ведь именно этого хотел с самого начала, да? – вздохнул он. – Сбежать от отца? От войны?
– Это не моя война, – покачал головой Карейн. – и Сальм – мой отец лишь по человеческой линии. Пришло время принять и то, что я частично фейри.
Хаджар промолчал.
Затем, шагнув к Карейну, он протянул ему руку.
– Живи свободно, Карейн Тарез, сын Эбы.
Карейн какое-то время смотрел на Хаджара, а потом с трудом, стеная от боли, поднялся на ноги и крепко сжал предплечье.
– Умри достойно, Хаджар Дархан, Северный Ветер.
Они кивнули друг другу, а затем, внезапно, Карейн притянул Хаджара к себе.
– Настоящая война только впереди, друг мой, – он говорил торопливо и сбивчиво. – Не верь никому. Особенно – полукровке. Все вокруг враги. Когда придет время, я отдам тебе свой долг.