Первым взором Хаджара в дали открылось солнце долины — мягкое и медленно светящееся в зыбком, как ткань, полупрозрачном мареве. Его свет словно проникал глубоко в сердце горного мира, поднимаясь над бесчисленными вершинами и заставляя их мерцать легким сиянием.
Похоже, «Сердце дракона. Том 15» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Странно, но его мысли как-то вязко молотили между собой вовсе не тему заточения и странной магии, а, почему-то, того, как мило был обставлен сад гнома.
Прием обставлен не цветами, как могло показаться сперва, а кристаллами и камнями в форме этих самых цветом. Причем работа была настолько тонкой, что можно было различить тонкие прожилки на листьях папоротника или капли росы, на спелых плодах фруктовых деревьев.
Разумеется, все это лишь декорировало флору, никак не отображая реальной обстановки.
— Ты все еще в сознании? — удивился Дабладурт.
Старик что-то говорил. Но его слова, для Хаджара, повисали в воздухе тяжелыми гроздьями. Чем-то почти осязаемым, но уже не достаточно ясным и понятным чтобы ответить. Да и мог ли он ответить вообще?
Веки тяжелели.
Сон… такой тяжелый, как камень, давил Хаджара все ниже и ниже.
* * *Дабладурт, Эдин последних двух эпох, только слышал рассказы своего прадеда, о том, как тот, будучи еще совсем маленьким, слушал рассказы уже своего деда о временах, когда армии всего Безымянного Мира, всех рас и сословий, маги и воины (терниты, как их тогда называли) отправились к Горе Розы Ветров, чтобы, под предводительством Кровавого Генерала — Мастера Почти Всех Слов, Великого Мудреца (и еще очень много слов с большой буквы), Пепла отправится сражаться с Черным Генералом.
И тот, стоя на горе, один бился против армий смертных, богов, фейри и демонов. Ибо те, кто последовал за ним в его первой войне, остались в Стране Ветров, куда Черный Генерал запер вход.
— Я хотел, чтобы их последние дни были наполнены лишь покоем и миром, — произнес некто… нечто.
Дабладурт, слушая рассказы прадеда, одновременно восхищался и страшился той личности, что служила их центром.
Низвести в пыль все что было, есть и будет. Да и саму оставшуюся пыль — развоплотить, оставив лишь пугающее “ничто”. “Ничто”, которое невозможно ни познать, ни представить даже Яшмовому Императору.
