В главе 1556 мы находимся в замерзшей зимней Средиземье, где солнце светит ярким и холодным, как зимние лучи. Просторная кровать Хаджара, сколоченная из нескольких бревен и укрытая шкурами и циновками, уже привычно поддерживает его в любое мгновение.
Похоже, «Сердце дракона. Том 18. Часть 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Странно, но его голос легко перекрывал крики командиров и офицеров. А битва все ускорялась, пока силуэты не превратились в стремительные серые блики. Будто кто-то включил память Великого Предка на перемотку. - Еще до того, как появились первые люди, боги и духи бились с тварями из-за Грани.
Хаджар помнил тот единственный раз, когда увидел статую в храме темных жрецов. Воспоминание о той мимолетной встрече широким шрамом пересекло его сознание.
Не потому, что статуя его напугала, а просто… просто она являлась чем-то чужеродным.
Жуткое ощущение.
- Что это за твари?
Старец ответил не сразу. Какое-то время он слепо вглядывался в эту жуткую битву, не имеющую ни начала, ни конца. Хаджар не ощущал течения времени на этих странных полях, но догадывался, что те несколько секунд, что они здесь находились, миновали сотни эпох.
Вся письменная история Безымянного Мира насчитывает не больше трех сотен эпох, что само по себе чудовищный срок.
Но то, сколько эонов бились боги и духи с неиссякаемыми полчищами Тварей… Хаджар не мог даже представить себе подобные отрезки времени. Да и вообще - можно ли это было назвать “временем”?
- Никто точно не знает, - старец, раздвигая посохом серые тени сражавшихся, направился куда-то в центр битвы. - Мудрецы много спорили об этом во времена моей молодости.
Хаджар едва не поперхнулся. Во времена молодости Белого Дракона - эльфы еще не научились строить простых шалашей, а орки не охотились на дичь крупнее кроликов.
- Кто-то говорил, что это искривления Реки Мира, - продолжил Дракон. - Кто утверждал, что они - остатки темных мыслей от Первых, кто отдал свои дыхания, чтобы вдохнуть жизнь в мир. Как в той песне, что тебе пела твоя мать. Я слышал её в твоих воспоминаниях, генерал.
Хаджар промолчал. Эта песня всегда напоминала ему о родном доме, и когда он её напевал темными вечерами, то… это как ненадолго вернуться к отчему очагу.
- Но нам, простым воинам, не было дела до речей мудрых и знающих, - чуть скорбно улыбнулся старец. - мы выполняли приказ и бились, и бились, и бились с врагом. А враг был могуч. Никогда после, генерал, я не сталкивался с противником столь же свирепым и отчаянным. Твари не чувствуют боли. Они не знают ни страха, ни отчаянья. Им неведома даже смерть.
