— Где находится мой тайник с кровью девственниц, разумеется, — ответил он и даже великий мудрец не смог бы понять, лжет Хельмер или говорит правду. — Какие бы красивые песни и легенды смертные не слагали о обитателях миру духов, но все они… — все мы рождены одним целым и как бы не изменились наши дороги за тысячи эпох, где-то глубоко внутри боги, демоны и духи — все еще одинаковые.
— Пытки пробудили в тебе философа, демон?
— Каждый, кто проживет хотя бы одну эпоху, становится философом, — уклончиво протянул Хельмер.
— Знаешь, когда видишь, как муравьи строят свои империи, а затем сами же их рушат, в процессе стараясь уничтожить как можно больше себе подобных, начинаешь задумываться о смысле бытия и всем таком прочем. Впрочем, каждый раз, когда падают титаны, остается так много кров…
— Хельмер, — перебил Хаджар, не собираясь слушать очередные дифирамбы девственницам. — давай перейдем ближе к делу.
Демон нарочито печально выдохнул и, немного кривясь то ли от боли, то ли еще по какой причине, положил на землю камень.
В том месте, где странный артефакт соприкасался с травой и почвой, появились маленькие искры. Тонкими иглами они выстреливали в небо, обжигая любопытные комочки страха, подлетавшие на свет пламени.
Генерал всегда находил любопытным тот факт, что создания тьмы тянулись к огню, а рожденные в лучах солнца — непрерывно вглядывались во мрак. И не редки случаи, когда эти стремления меняли их суть и одни становились другими и наоборот.
Может Хаджар тоже прожил, как сказал демон, эпоху?
Дул ветер, качая вершины деревьев и заставляя траву превращаться в гребни изумрудных волн.
Мерцали звезды. Демон и генерал молча сидели и смотрели на искры, высекаемые камнем и землей. Странное, завораживающее зрелище.
— А…
— Понятия не имею, — пожал плечами Хельмер и поправил шляпу, поглубже надвигая ту на глаза. — Я эпохами хранил этот камень… горшочек, шкатулку, мешок — называй как хочешь. Мой утешительный приз в одной из партий, которых я проиграл Пеплу.
Хаджар посмотрел на демона.
Это был первый раз на памяти генерала, когда Кошмар признал свое поражение хоть в чем-то. Обычно Хельмер выставлял себя едва ли не главным интриганом всего Безымянного Мира, равного которому не рождалось, да и не суждено было прийти под свет Ирмарила.
— Может надо кровью плеснуть?
Хельмер аж дернулся и потянулся к Хаджару.
— Ну наконец-то! Наконец-то ты признал преимущество девс…
— Я имел ввиду своей кровью, — поспешил уточнить Хаджар.