Безумный Генерал прошел весь край смертных, пересекая королевства, империи и чужие земли. Теперь перед ним открывается новый путь — к Седьмому Небу. Что ждет героя в неизведанных высотах? Начинается последний этап его легендарного восхождения.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сердце Дракона. Том 20» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Безумный Генерал прошел весь край смертных, пересекая королевства, империи и чужие земли. Теперь перед ним открывается новый путь — к Седьмому Небу. Что ждет героя в неизведанных высотах? Начинается последний этап его легендарного восхождения.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Кирилл Сергеевич Клеванский Самиздат подборки серии
Безумный Генерал прошел весь край смертных, пересекая королевства, империи и чужие земли. Теперь перед ним открывается новый путь — к Седьмому Небу. Что ждет героя в неизведанных высотах? Начинается последний этап его легендарного восхождения.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Дракона. Том 20» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Худощавый мужчина с ястребиным носом, почти потерявшийся в густом меху собственной шубы. На его поясе висел короткий топор, а тонкие тонкие губы едва шевелились, когда тот заговорил:
— Хаджар, ты нарушил мировой порядок. Лабиринт был нашей стеной и опорой. Что нам теперь делать, лишившись всего того, что делало наш край тем, что он есть? — он едва держался на ногах, но взгляд от этого не переставал быть цепким и холодным. — Сколько наших сыновей и дочерей вынуждены будут отдать свои жизни в уплату твоей ошибки?
Толпа одобрительно загудела и Равар, дождавшись кивка Арада, опустился обратно, после чего тяжело задышал и закашлялся.
Следующей выступила Олейега, дочь Олега, старейшина Глубокого Оврага. Женщина среднего роста с лицом, буквально свидетельствующим о тяжелой жизни, но, как и у остальных старцев, глаза ее сверкали неукротимой энергией.
Она наклонила голову, некоторое время рассматривая Хаджара, после чего произнесла:
— Братья и сестры, лабиринт действительно служил нам лучшей защитой от скверны внешнего мира. От их вечный войн и упадка. От тех ложных путей что они следуют, забывая о наставлениях наших праотцев и обрывая истории матерей наших матерей, — толпа вновь поддержала слова гулом, но тут же стихло, стоило Олейеге продолжить. — Но эта стена не только ограждала нас от них, но и их — от нас. Да, кто знает, что принесет нам день будущий, но оглянитесь — наши деревни все чаще сходятся в битвах за те немногочисленные блага, что еще остались в этом краю. А по весне нашим сыновьям и дочерям все тяжелее находить себе пару, что не была бы связана с ними родством ближе, чем два колена. Это тоже слова и над ними стоит подумать.
Часть толпы неодобрительно зашумела, а другая начала перешептываться, что-то обсуждая.
Следующими поднялись Одран, сын Надара, и Анга, дочь Нагона, из Ветреных Пиков. Грузная фигура старца резко выделялась на фоне миниатюрной старушки с мягким тоном.
— Хаджар, сын Хавера, — её голос убаюкивал лучше самой мягкой из подушек. — твои деяния, как камень, брошенный в воду. Бросивший не видит его, скрытого под толщей воды, но еще долго по ней будут расходиться волны ряби. Ты не местный. Твой путь лежит дальше. Ты, как камень, покинешь нас, оставив разбираться с волнами самим. Олейега в чем-то права. Лабиринт действительно нас изолировал, но… одновременно с этим он держал в узде тех, кто имеет дурные намерения по отношению к нашей родине. Как же мы будем спать спокойно, зная, что наше убежище находится под угрозой?"
"Один за один старейшины поднимались со своих мест, чтобы высказаться о ситуации. Кроме Олейеги лишь один, старейшина с молотом у пояса, Адур, сын Рабуда, с лицом, напоминающим Бадура, высказался в защиту Хаджара. Он сказал о том, что если сражению быть — его нельзя миновать.
