Внутри засадного камня на северных горах прячется таверна — последнее убежище для тех, кто решил остаться. Словно дыхание ледяного мира, она противостоит натиску ветров и скрывает чудеса жизни за закрытыми дверями.
Похоже, «Сердце Дракона. Том 20» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но, тем не менее, с ними в поход отправлялась старуха, неспособная идти без помощи, а помимо всего прочего — безногий гном и девушка, перебывавшая без сознания где-то на границе чертога праотцев.
— Без транспорта мы даже полдня пути не преодолеем, — покачал головой Шакх, озвучивая общие мысли.
И с этим трудно было спорить.
— Спроси у Равара, — не отвлекаясь от своих дел, предложила Дубрава. — Их семья владеет самым большим поголовьем ездовых упряжек.
Хаджар кивнул, после чего жестом показал Шакху следить за ве…
— Если бы я хотела причинить вам вред, — все так же, сидя спиной к остальным, ровным тоном произнесла ведьма.
Учитывая, что сказала она это на языке Моря Песков, то намек был предельно ясен. Как для Хаджара, так и для скрипнувшего зубами Шакха.
Вот только генерал, привыкший к подобного рода трюкам, смотрел куда глубже.
Но вместо этого человек, находящийся не просто в преклонном возрасте, а даже дышащий через силу, рискует пересечь ледяные пустоши. И ладно бы лишь погода — для северян она, скорее всего, не представлялась особой опасностью.
"И все же, ведьма, не обращая внимания на такие нюансы, сама вызвалась в путь.
Даже если бы Хаджар не знал всей картины и понятия не имел, что такое Твердыня, то все равно бы учуял запах ненавистных интриг.
Ими здесь все провоняло. Начиная Арнином и лабиринтом, заканчивая Дубравой и Твердыней. Чтобы там за игру не вел Хельмер и иже с ним — они явно постепенно переходили к эндшпилю.
Слишком быстро двигались фигуры, слишком часто менялась позиция и…
— Ты чего встал? — спросил Шакх, легонько толкая Хаджара локтем.
Генерал неопределенно помахал рукой, после чего накинул шубу и вышел на свежий воздух.
И почему-то он не был удивлен, что Бадур и Равар стояли, друг напротив друга обнажив оружие.
На холсте творения широким морем раскинулся цветочный луг, где каждый из цветов шептал что-то о той красоте, свидетелем которой он выступал.
