Внутри засадного камня на северных горах прячется таверна — последнее убежище для тех, кто решил остаться. Словно дыхание ледяного мира, она противостоит натиску ветров и скрывает чудеса жизни за закрытыми дверями.
Похоже, «Сердце Дракона. Том 20» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Мы шли около часа или больше, — чары закружились и изображение сменилось на бредущий по тьме отряд, с Арнином и Шакхом тащащими носилки. — Мы пытались разузнать у Алба-удуна где мы и чего ожидать, но он явно был не в себе.
— Артеус подозревает, что это чары, — добавила Лэтэя.
— Только очень странные, — кивнул волшебник. — Я таких не видел. Это не просто подчинение мыслей или затуманивание разума, а что-то более сложное. Как будто бы гном делал, то… не знаю, как сказать, Хаджар.
Если Артеус не знал, то генералу, не разбиравшемуся в волшебных искусствах и подавно не понять. Так что стоит просто отметить, что в пещере с гномом произошло что-то из ряда вон выходящее. И уже один этот факт мог заставить предположить, что Хаджар не просто так начал чуять интриги.
Сперва они, спустя сто двадцать лет, аккурат на кануне гибели генерала из-за не подчиненного Правила, ввязываются в мутную авантюру. Затем появляется Хельмер, не показывавшийся на горизонте дольше века. Вдобавок еще и Нарнир, нанявший неизвестное количество горцев. Не говоря уже о Громовой птице, которая никак не должна была показаться раньше прихода бури.
А под занавес — их непонятное перемещение в гнездо Ледяных Дроков, где по “случайному” стечению обстоятельств оказывается пещера, оказывающее непонятное влияние на Албадурта.
Хаджар перестал верить в подобные совпадения еще в бытность смертным, а сейчас, спустя почти четыре века, и вовсе разуверился, что хоть что-то в Безымянном Мире происходило без четкого на то плана игроков, укрывшихся в тенях.
— А затем мы пришли к подземному озеру, — Артеус снова взмахнул рукой и изображение опять сменилось. На этот раз серебристым свечением воды, омывающей пологий берег. — Сперва нам показалось, что в ней нет ничего удивительного, но это пока Алба-удун не зажег руны на своих топорах.
Очередной взмах руки и на стенах грота зажглись символы. Часть из них вообще не представляла никакого смысла даже для нейросети, неспособной объяснить их принадлежность к изобразительному искусству или письменности.
Но затем письмена постепенно складывались в очертания картин. Сражение немыслимых масштабов, а затем фигура, отделившаяся от общего строя воинов. Она пересекла реки и леса, чтобы прийти к горам. И в этих горах, взмахом руки, она создала небольшую нишу, где собиралась явно что-то сделать, но не успела.
Затем часть изображений оказалась затерта и та же фигура оказалась в окружении уже других фигур. Неясных и мутных, кроме одной — она держала в руках посох.
