Безумный Генерал прошел весь край смертных, пересекая королевства, империи и чужие земли. Теперь перед ним открывается новый путь — к Седьмому Небу. Что ждет героя в неизведанных высотах? Начинается последний этап его легендарного восхождения.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сердце Дракона. Том 20» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Безумный Генерал прошел весь край смертных, пересекая королевства, империи и чужие земли. Теперь перед ним открывается новый путь — к Седьмому Небу. Что ждет героя в неизведанных высотах? Начинается последний этап его легендарного восхождения.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Кирилл Сергеевич Клеванский Самиздат подборки серии
Безумный Генерал прошел весь край смертных, пересекая королевства, империи и чужие земли. Теперь перед ним открывается новый путь — к Седьмому Небу. Что ждет героя в неизведанных высотах? Начинается последний этап его легендарного восхождения.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Дракона. Том 20» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Постойте, — чуть громче проговорил Арнин, после чего посмотрел на таверну, словно хотел убедиться, что их никто не увидит, а затем снял перчатки, закатал рукав и, отодвинув кольчугу, положил руку на стол. — Я не местный лишь в том смысле, который вы вкладываете в это слово. И еще — я не принадлежу семьями или кланам Чужих Земель. Только одной — по-настоящему местной.
— В горах нет никаких организаций, — икнул гном. — что ты за срань такую нам лепе…
Он не договорил, а Лэтэя едва было не схватила стоявшее рядом копье. Рука Арнина постепенно меняла свой внешний вид, пока не приняла облик чего-то среднего между волчьей лапой и человеческой рукой.
— Меня зовут Арнин, сын Гарк’Алера, — тон незнакомца теперь больше походил на рычание, а его вертикальный зрачки не сходили с Лэтэи. — И мне надо поговорить с Хаджаром.
Артеус перевел взгляд с когтистой лапы на шею жены, где до сих пор тянулись белесые полоски шрамов, оставленных детьми Феденрира.
Проклятье…
Глава 1733
На каменистой вершине одного из пиков стоял человек, который, казалось, бросил вызов самому времени. Его тело было худощавым, мускулистым, но лишенным излишеств в массе, каждое сухожилие и мышечное волокно выточено далеко не ласковыми и нежными объятьями дикой природы. Это был человек побеждавший во множестве битв не только с разумными, но и немыслимыми явлениями и стихиями, а все его тело обратилось в свидетельство о жизни, полной борьбы за выживание.
Его лицо обрамляла густая, черная борода, которая, казалось, черпала свой цвет из самых глубоких теней. Пряди длинных, седых волос, струились по его спине, словно поцелованные ветром свистевшим в скалах, как если бы сам шторм, уже зарождавшийся в дальних уголках гор, стремился признать этого человека как одного из своих собратьев.
Его кожа живым гобеленом запечатлела на себе бесчисленное множество битв, оставивших глубокие и уродливые шрамы — каждый из них отметина, не дающая забывать о железной воли, которая вела его сквозь все невзгоды. Эти шрамы уже давно стали его броней, щитом, выкованным из огня испытаний, осязаемым напоминанием о силе, что он собственными руками вытащил из горнила непрекращающейся войны.
Он стоял на вершине горы с мечом в руках — синий клинок с парящим по нему силуэтом птицы Кецаль. Глаза мужчины были устремлены вниз, а взгляд, подобно удару стали, рассекал сам воздух. И в то же время он смотрел перед собой со спокойной отрешенностью опытного воина, человека, не раз заглядывавшего в бездну, так и не сумевшую утянуть его за собой.
С плавностью и четкостью движений, рожденной теперь уже — сотнями лет практики он струился сквозь сложные узоры своего стиля мечника, а каждый взмах, парирование, укол или выпад, превращались в строфы древней песни о стали и крови.
